Письмо

«Привет, родная! Как вы там, Галюня?
Надеюсь, у вас дома тишина.
У нас жара сейчас, а накануне
Была гроза, гремело, как война.

Как доченька? Уже, поди, лопочет?
А сыновья? Крепки ли? Как там мать?
И я по вам скучаю, очень-очень,
Мне всех вас очень хочется обнять.

Я жив-здоров, ты только не волнуйся,
На фронт нас отправляют в этот час.
Ты береги детей и повинуйся
Судьбе, что ожидает нас.

Когда ещё вам весточку отправлю —
Не знаю сам, но ты меня дождись...»
Здесь текст прервался. Точку я не ставлю,
Ведь здесь оборвалась солдата жизнь.

Письмо лежало свёрнуто, под каской,
Хранило тайну много-много зим.
Пока солдаты на земле Донбасской
Не вскрыли грунт, что стал теперь своим.

В две тысячи двадцать пятом, в том окопе,
Где дед лежал, теперь стоит и внук.
История в кровавом телескопе
Замкнула свой жестокий, страшный круг.

Сквозь восемьдесят лет летит посланье,
Простая просьба, нежность и тоска.
Как вечное, немое назиданье,
Что память наша — глубока река.