Шаг первый

   Решимость оставить сцену зрела постепенно и, наконец, я, собрав свою волю в кулак, отправилась в Троице-Сергиеву Лавру, чтобы получить благословение.
   Надо сказать, что я любила работу актрисы за видимый результат труда, любила зрителей, любила всё, что касалось театра - атмосферу, добрые семейные отношения с партнерами по сцене, сам запах сцены и кулис, внутреннее почти круглосуточное копание в прочтении ролей, аплодисменты, гастроли, цветы..., даже критику. В общем, это было, как сейчас говорят, - моё. Особенно хорошо удавались роли комедийного плана. Как сейчас вижу двоих мальчишек, которые, глядя на сцену, так хохотали, что свалились со стульев на пол… И хотя частенько мешала природная стеснительность, но я честно её преодолевала и мужественно боролась с этим сценическим "недугом" перед выходом на сцену.  Участвовать в детских спектаклях было одно удовольствие, так как дети - строгий зритель, скуки не переносят; но, если увлечены спектаклем, то искренне благодарны! Примерно пятнадцать лет актерской работы... Вспоминаю, как уходила перестройка. Советские времена с милыми добрыми сказками завершались, начались перемены  в выборе пьес и для детских театров. Привычные кащеи со свитой нечистых сил вдруг стали приобретать обаяние, привлекательность с намёком на их справедливость, сердечность и беззлобие. Возможно, по большому счёту, такое "перенаправление" и "перевоспитание" - хороший вариант!  Но совсем не про это читалось на сцене. Я всё чаще думала, что в сознании детей размываются границы добра и зла, и мне всё меньше и меньше хотелось участвовать в таких спектаклях. Нужно было уходить, а как уходить, если некуда идти, а ты занята во всех спектаклях и репетициях? Да еще предстояла работа над проектом по русской тематике с артисткой по цеху... Я не знала, как поступить.
   И, вот - я в Лавре. На исповеди иеромонах как-то сразу развеял мои сомнения, благословил помолиться у мощей преподобного Сергия Радонежского,  причаститься Святых Христовых Таин и дождаться молебна в надвратном храме Рождества Иоанна Предтечи.
   Я так и сделала. После Литургии зашла в эту церковь, где потихоньку собирались люди.  Поначалу мне было неловко от непонимания, от незнания как себя вести и что делать. Немного освоившись, подошла к свечному ящику и узнала, что в этом храме состоится молебен, но не совсем обычный, а точнее - чин изгнания бесов (так называемая "отчитка" по-народному). Я тогда подумала - а я тут причём? И в лавке спросила - о ком нужно в таком случае писать в записке о здравии? Только о таких людях или как? На что мне ответили - никто, мол, не гарантирован.
   Пока я заполняла листок, боковым зрением (профессиональное!) вижу женщину в голубой кофточке. Она поворачивается к иконе, поднимает руку, и вдруг из неё буквально изрыгаются какие-то мерзкие отвратительные звуки! Я невольно повернулась к ней и увидела, что она плашмя со всего размаху падает на спину, головой ударившись о каменный пол. Тут же подбежали какие-то матушки, стали поливать её святой водой, причитая - "рано тебе ещё к иконе прикладываться, нечего тут концерты устраивать". Женщина в голубой кофточке (приличная с виду, не бомж, не пьяница) поднялась, закивала -"да-да" и удалилась как ни в чем ни бывало!
   Пока я находилась в состоянии глубокого шока от увиденного, люди стали заполнять церковь, и я тоже стала двигаться поближе к алтарю, теперь уже испытывая жгучее любопытство , что же будет дальше.  В храме было нестерпимо жарко, очень тесно, так как людей много собралось. Я стояла, рассматривала всех по очереди, распознавала, кто же ещё может быть так же одержим, как эта женщина в голубой кофточке? Вот, и запомнила бабушку, её взрослого внука с болезнью Дауна и женщину в инвалидной коляске, которая странно вращала головой, видимо, - тик. Остальные - обычные люди, ничего особенного.
   Наконец, вошёл отец Герман. Начиная с сотворения мира, целый час говорил о грехопадении, гордости, действии падших духов в жизни человека и истории человечества. Зазвучали предначинательные молитвы. Все стояли смирно, слушали в глубокой тишине. Отец Герман возгласил о чтении Святого Евангелия. И тут началось нечто невообразимое. Кто-то начал истошно рыдать, кто-то лаять, кашлять, надрываясь - вопли, крики со всех сторон. Рядом со мной стояла женщина, которая открывала рот и издавала звук, похожий на звук из-под крана, когда отключают воду. Шипение-не шипение, непонятно. Удивительно, что ни с мальчиком-дауном, ни с женщиной в инвалидном кресле ничего подобного не происходило...
   Всё закончилось примерно через два часа. Отец Герман каждого крестообразно помазывал маслом от Гроба Господня и окроплял святой водой. Люди молча расходились. Помню, что испытывала в тот момент какую-то необычайную радость, торжество, удивление. Женщина "с шипящим краном" сидела на ступеньке перед алтарём - уставшая, успокоенная, умиротворённая с тихой улыбкой на лице.
   Какая же сила и мощь в православной вере!, - думала я тогда. Как такое может быть, чтобы исцелялись одержимые, духовно тяжело болящие люди? Удивление и радость переполняли сердце. А позже поняла: для чего всё-таки тот иеромонах меня благословил присутствовать на "отчитке" даже после Причастия! Конечно же - для утверждения в вере! Чтобы после не жалеть о потерянной любимой работе.
   И, конечно же, я потом скучала, и во сне выходила на сцену "без репетиции". Сложные были моменты. Но всякий раз всплывали в памяти эти две женщины - одна в голубой кофточке и другая - с "шипящим краном". Воспоминания об этой необычной службе в Троице-Сергиевой Лавре тут же приводили меня к желанию смиряться, размышлять и молиться.

   P.S. Позже я нашла работу воспитателя в детском саду, затем педагога в православной гимназии. А года через три мне предложили стать художественным руководителем детского театра в школе с этнорусским компонентом образования. Я назвала этот театр - "Образ". Разумеется, с православным направлением репертуара - о добре и зле, о нравственных ценностях, о любви к ближнему, о любви к Родине. И сказки, и притчи, и эпосы, и проекты, и открытые показы. Хороший получился театр для младших ребят и для старшеклассников. Международные Дипломы, звание Лауреатов на конкурсах и фестивалях. Театр прекратил своё существование , когда началась пандемия. Перед этой эпидемией сменилось руководство под флагом оптимизации. Неудивительно, что важным элементом в этом процессе стало платное дополнительное образование. Вот, и докучные сказки! Как не вспомнить детскую считалочку: "Лыко да мочало, начинай сначала!"
   Да, на всё воля Божья...