Поэтический цикл ЧБ

"Предисловие"

Мой модус быть - такой концепт,
Я сам кую себе монету!
И я дарю резной акцент
Тебе - любовь, дарю планету!

"Пантеон"

Валюта греет лишь карман,
Деньгам в душе совсем не жить!
Но есть особенный дурман,
Рождённый сплин дрянной глушить.

Его не купишь в переулке,
Колоть его не надо в вены!
Таится там, где закаулки
Немой души среди геенны.

Геенна - масса из людей,
Они дурман едва ли видят.
И все спешат продать скорей,
Ведь толпы слабость ненавидят.

Но я опять иду в отказ,
Сказав, что счастье - это он.
И вот мой кованный наказ:
Дурман - любови пантеон.

"Контраст"

Вся суть, весь быт - различие!
Антоним - путь к чему-то боле.
Где грязь живет, там и приличие,
Коль слабость есть, то есть и воля.

Так есть и мы -
Палитра красок.
Я облик жертвы и тюрьмы,
Носитель сотен тысяч масок.

Так есть и мы -
Танатос, Эрос.
Ты есмь зеленые холмы,
Творца пейзаж, могучий эпос.

Так есть и мы -
Порядок, хаос.
Мы склада разные умы,
Я - декаданс, а ты - артхаус.

Краса в возможности расти:
В сплетение дышат наши споры.
Коль пробил час тебя спасти -
Я жизнь дарю тебе сквозь поры.

"Лик"

С утра сидя в углу кровати,
Водой счищая организм,
Я тщетно думал о расплате,
Пока дремал мой нигилизм.

Зачем живем? Зачем страдаем?
Накой чешу спросонья веки?
Ведь суть вещей мы не узнаем,
От правды кроемся в побеге.

Меня толкала раньше смерть,
Потом страшился пустоты.
И так сменялась жизни твердь,
Но я не видел чистоты.

Простой, живой и первозданной,
Без страха, чтоб ее вкушать.
Я бы назвал ее желанной,
Но я не знал чего желать.

И шли года, котомка терлась.
Мозоли стали частью тела.
И вот, стопа моя оперлась
На луг, где жизнь давно пестрела.

Блистал родник игривой жилкой,
И я припал к нему напиться.
Я видел хворь, свой дух ужимкой,
Узрел я дно, попытки скрыться.

Эол трепал клубы волос,
Но вдруг исчез покой из рая.
Незваный голос наизнос
Воспел красу в лесу у края.

Я встал, страшась, чего не знаю,
И долго думал, но ступил.
Я в первый раз сей путь шагаю,
Но я его уже любил!

И голос влек незримой ланью,
Маня во мрак столетних елей.
И вдруг фонтан. Укрыт геранью.
В воде форель кружит у мелей.

Я уж решил покинуть чащу,
Но вновь запел родимый голос.
И жизнь, закинутая в пращу,
Как Бог ветров трепала волос.

Я кинул тело со всех сил,
Упал, стесал себе колени.
Меня окутал нежный ил,
И кинул в сон порывом лени.

Я в нем узрел судьбу свою:
Дороги, путь, за счастье битва.
И я сейчас в тупик смотрю:
Но вскоре явится молитва.

Меня лелеял небосвод,
И я,вознесшись в этот миг,
Вкусил всю жизнь, законов свод,
Но суть в другом - я видел лик.

И я вскочил, пробитый потом,
Устав томиться в сновидениях.
Развергся лес, момент и вот он:
Фатальный путь для восхождения.

Я долго шел куда-то ввысь,
Меня несло живым порывом,
Я видел кроны, видел рысь,
Я видел суть своим надрывом.

Все чаще выли облака,
Свои страдания обрушая.
Ударом грома, кулака,
Покой миров вмиг нарушая,

Коварным роком зло возникло,
Гнилые орды встали вмах.
Мое нутро тотчас поникло,
И вдруг меня окутал страх.

Но вспомнил я небесный лик,
Прочтя слова немой молитвы.
Из жил раздался дикий крик,
И кровь хлестнула в поле битвы.

И ночь и день шел тяжкий бой,
За веру, что давала силы.
Я помнил немощный запой,
Я помнил страх. Его могилы.

И я упал в конце концов,
Мой рот страдания захлестнули:
В глазах семья, глас праотцов,
Вся жизнь прошла со свистом пули.

Казалось, жизнь оборвалась,
Как жил пустым, умру несчастно.
Моя мечта за мной гналась,
А я петлял вдаль безучастно.

Но райский свет шары слепил,
Я понял: Лик ко мне спустился.
Он важно шел, не торопил.
Вручив дары, я растворился.

И я упал, как к роднику,
Воззвав Творца своей молитвой:
"О Мой спаситель,
Твой волос трепетное злато,
Прекрасен облик твой и дух.
Ты счастья тайного пастух,
А жизнь земная лишь расплата
За право быть с тобой."