Кошачий вальс

Маме восемьдесят шесть. Она ходит по квартире со старой шваброй и пытается вытереть пол.
У мамы деменция.
Она каждый вечер подходит ко мне и спрашивает: «А ты не знаешь, где мои родители?
Я не хочу им звонить, тревожить».
Хотя, она уже давно не помнит ни одного номера телефона.
Я боюсь, что она даже не знает, какую кнопку надо нажать на телефоне, чтобы ответить.
И я нервничаю, иногда злюсь, но злюсь на самого себя.
Злюсь на то, что я ничего не могу сделать.
Отец злится вместе со мной.
Отцу тоже восемьдесят шесть, но он в здравом уме, здравой памяти.
Он помнит всё, но он нервничает, он психует, кричит.
Я пытаюсь успокаивать его, но в тоже время понимаю, как ему трудно отвечать на её вопросы.
- А куда ушёл мой сын?
- Как куда? На работу.
- Как на работу? Ему же в садик надо, ему же всего шесть лет…
Говорит мама.
Отец пытается ей что-то доказывать, что-то объяснять.
Я сотни раз говорил отцу, не пытайся. Ты ничего не докажешь, ничего не объяснишь.
У неё свой мир. Она живёт в своём мире.
А мы? Мы вкрапления этого мира, мы выпадаем из него.
В нашем доме три кошки. И это проблема. Моя проблема. Но не проблема мамы.
Мне приходится кормить их. Убирать за ними, мыть полы, чистить лотки.
Иногда они меня бесят. Я срываюсь, кричу. Я нахожу отдушину в том, что кричу на кошек.
Зачем? Зачем я кричу на кошек? Они ведь ни в чем не виноваты.
Они живут так как могут. Так, как они умеют. Как их научили.
А я, как живу я?
Мама, папа, кошки простите меня…