Бога ради!

Словно в спину жало или лезвие ножа…
Сердце болью острой сжало. Жаль не добежал.
В колею упал, подкошен то ли сталью, толь свинцом.
В чистом поле по неволе я лежал, но вниз лицом.
Встать? Но не за что мне взяться. Вон – межа и суходол.
Без меня, куда вы, братцы? Подо мной холодный ствол.
Запах пороха не внове. Боже! Как же горячо.
Цап ладонью: лужа крови. Видно, здорово посечён.
Колея уходит в небо. Ночь пытается догнать.
Не хочу вот так нелепо в чистом поле умирать.
Кто- то взял меня за плечи, тихий выдох: Ё – моё!
Застонать бы, только нечем. Провалился в забытьё…
    Он тащил меня по краю этой чёртовой межи.
Я в бреду шептал: - Летаю над пшеницею во ржи.
Он дышал с натугой хрипло, зыркал остро из-под век.
И ругал отборным матом колею и чёрный снег.
А потом нас подобрали в этом поле, где межа.
Мой спаситель был изранен словно лезвием ножа.
Он стонал с натугой тонко: - Бога ради, Бога ради…
Белокурая девчонка в старом, ношеном бушлате.