О сакральном и насущном, о бытие и суете, о челове

О сакральном и насущном...
О бытие и суете...
О человеке и о Боге...
О полноте и пустоте...

  ***
Порой, когда взываем к Богу.
Когда в терзаниях ума,
Душа стремится сквозь невзгоды,
Постичь секреты бытия.
Когда все тайны мирозданья,
Сплетаясь в мириады звёзд.
В восторг введут самосознанье
Низвергнув мир наоборот...
Вдруг понимаешь как ничтожны
Потуги наши пред Отцом
И как извечные страданья
Чудесным вспенились вином.
Что нас гнетёт безмерной болью
Вдруг обретается как дар
И непостигнутой любовью
Судьбы уроки словно жар
Обуревает мыслью думы
И восторгаясь без конца
Вдруг понимаешь все величие
В непостижимости Творца!

   ***
Средь суеты в потоках буден
Как караван среди  песков
Народ как вьючные верблюды
Не в силах выйти из оков.
Метутся будто бы отара
Средь неизведанных путей
Кто просто ищет пропитанья,
Другой богатств, иной страстей...
И только лишь душа созреет
Проснётся в поисках дверей
Овечья шкура вдруг слетает...
...Мы превращаемся в людей.
Пустыня обратится в дебри...
Степь в непролазную тайгу
В которой просеку до неба
Я обязательно найду.
Хоть на краю Земли,
Где звёзды, где свет загадочной Луны...
Где быть беспечным невозможно...
Где обретаются Миры.
Где понимание Мирозданья
Взор поднимает в Небеса
И начинается витание
Туда... туда за Облака.
В тот миг когда смиренно тело
Лежит в постели средь ночи
Душа Великое Творение
Свершает на своём пути
Она всегда стремится к Богу.
Однажды совершив исход
Душа всегда стремится к Богу
Она обратный ищет вход.
И только лишь прильнув к родному
Началу вечному Творца
Душа становится счастливой
В начале бренного конца.

   ***
Окинув взором серый город...
Через окно своей тюрьмы...
Нас удручает бесконечность
Людской жестокой суеты.
Она без меры и пределов
Стяжанье благ в решеньи нужд
И лишь бессильных отчужденье
Выносит избранных из пут.
Затеплишь тихую лампаду
Запляшет пламя у свечи.
И к лику лик пред образами
В чудесной песне тишины...
Когда молитва не словесна
Когда она течёт рекой
Когда молитва как надежда
С души возносится рекой.
Слеза стекает как росинка
На распустившемся цветке
И острой болью миг рожденья порыва чистого в груди.
Безмерно больно и чудесно...
Как будто, вышел из себя,
Ночь за окном, но всходит утро из "склепа" тяжкого чела.
Глаза Христа безрайней синью
Манят, манят, манят, манят...
И чудным светом, лучшим светом
Весь мир неистово объят...
Вот ангелы взмывают в выси...
Огнём пылает Серафим.
И поражённый видом света
Вдруг выбиваешься из сил.
И переносится сознанье
Сквозь все препоны и моря...
Средь гор и древ в краю отчаянья
Согбеннный старец сын оков.
В убогом рубище холщовом
Осталось что от стихаря...
Его очаг канавка в камне...
Посуда? Прах и черепки...
Еда? Вода в побитой крынке,
Трава, мука и сухари...
А в глубине убогой кельи
В маслёнке пляшет огонёк
Со старой маленькой иконки...
На всё на это смотрит Бог
Доска вся в копоти столетий...
Едва лишь различаешь лик
Но взор тех глаз из этой ниши
Всю тьму вселенной превозмог...
Взгляд Бога пробуждает мыслью и пронизает до костей
И взор келейника убогий, такого нет среди людей...
Когда от тела только кожа,
Когда от плоти... плоти нет...
И понимаешь только духом порою дышит человек.
Я б обнял старца, пал бы в ноги, чтоб исповедаться сполна.
В победе духа в битве с плотью над низвержением греха.

Гляжу в окно, асфальтных буден...
И в бесконечность суеты
Как не хватает этим людям...
Надежды, Веры и Любви.
Нам не хватает пониманья
Сакральных смыслов и основ...
Нам не хватает лобызанья
В обьятьях Божьих Мудрых Слов.
И постижения Софии свозь серость буден бытия.
Смиренно сотворяя чудо
Из нитей света от лампады,
Молитвы в музыке Христа.

   ***
Всё начинается не сразу...
Не сразу сотворишь шедевр.
Сначала ладишь слово к слову
Всему на свете есть предел.
И как конструктор собираешь
Созвучной рифмы робкий слог.
Потом шлифуешь всё страдая
Потом тебя заметит Бог
Добавит каплю вдохновенья
И ангел в помощь прилетит
Бог видет сущность человечью
Того кто праведно творит.
Все мы когда-то графоманы...
Пусть зарифованы слова
Не сразу смыслы встанут в ямбы
И взмоют в небо паруса.
Нн сразу мальчики взрастали
В великих, признаных мужей.
И пилигримы покоряли пределы скорби и страстей.