Мама. Глава из поэмы

Сегодня десять лет со дня смерти моей мамы. Выкладываю главу заключительной части поэмы, ей посвященной, где она является и одним из двух главных героев.
Всю «Летопись…» выложу ровно через месяц. Почему именно тогда,- читатель может догадаться уже из этого отрывка.


                Глава 19.    МАМА

                «Но уж если я должен платить долги,
                То зачем же при этом лгать?!» 

                Александр Галич               
                из «Песни об Отчем Доме»

Сначала коротко о последней трети жизни моей мамы, Генераловой Нины Ивановны.
Отработав почти тридцать лет народным судьей в разных судах города Тулы, многократно переизбираясь на эту должность, последний раз в 1982 г. (в СССР судей, пусть формально, но выбирал народ), мама через два года ушла в отставку. Интенсивной работы организм уже не выдерживал. Получила персональную пенсию (на 12 рублей больше обычной - при ее 45-ти летнем трудовом стаже), но еще несколько лет проработала юрисконсультом. Девяностые годы переживала тяжело: и по «идейным» соображениям, хотя всегда была лояльна любой власти, даже ельцинской, и потому, что мы переехали вначале в другой район Тулы, тоже в двухкомнатную квартиру, но большей площади, а потом и в другой город. В 1994 г. Марина с дочерью улетели в Красноярск к родителям, жена устроилась там на металлургический завод. Я, как уже писал, воспользовавшись старым знакомством, начал представлять в Сибири продукцию тульских предприятий, жил фактически на два города. А уже в начале 1995 г. открыл собственную фирму с Василием Хайрудиновым - мужем новой коллеги Марины - Ольги, с которой они пришли в литейный цех почти одновременно, да и родились в один день (хоть и в разные годы – Ольга чуть постарше).
Таким образам, около пяти лет мама жила одна, хоть я и приезжал в Тулу по 4-5 раз каждый год по делам и ее навестить, привозил внучку. И родственники ее не забывали, заходили, помогали. Но все-таки эта ситуация меня тяготила. Уже обжившись в Красноярске, встав на ноги, купив большую четырехкомнатную квартиру, я решил перевезти маму к себе. Она согласилась, и впервые в жизни поднялась в небо - совершила четырехчасовой авиаперелет. Летать маме понравилось: просторное кресло, вкусно кормят, угощают вином. Не стал объяснять ей, что эти опции доступны только пассажирам бизнес - класса.
Так или иначе, с октября 1999 г. и до конца жизни мама жила в Красноярске. Несколько лет с нами вместе, потом мы построили для нее комфортную большую двухкомнатную квартиру. Без порогов, чтобы на протезе не запиналась. Там она провела последние десять лет своей жизни. Гуляла во дворе, сидела летом возле фонтана, общалась с близкими – с сестрой и племянницей по телефону, с родственниками жены и нашими друзьями – во время частых застолий. Помогала нам финансово, отдавая часть своего серьезно увеличившегося пожизненного содержания судьи в отставке для оплаты обучения внучки в Америке.
Годы, конечно, брали свое. Болезней и болячек за жизнь у нее накопилось множество. И хотя в последние годы ей бывало тяжело, до самого конца мама не теряла оптимизма, и довольно трезво смотрела на вещи, оценивала ситуацию.
Стихи, которые вы сейчас увидите, написаны к ее девяностолетию. Я прочитал их  28 июня 2011 г. утром, ей одной, когда пришел с цветами ее поздравить, и вечером, во время празднования в ближайшем ресторанчике, в присутствии всех гостей.

                ***

                Маме

Размыты слова и смыслы,
И в родину веры мало.
От многих избитых истин
Осталась одна: «Мама».

В ней страхи, грехи тонут;
Течет океан любви.
Отточенным камертоном
Тут струны звучат твои.

Когда нас на свет родили,
Мы, сами того не зная,
Порхали, ползли, бродили
По краю добра и рая.

О, как же тепло, мама,
В сиянье твоих лучей!
Ты – будто с небес манна,
Ведь я без тебя – ничей.

С годами растут барьеры,-
К родителям мы жестоки:
Характер, любовь, карьера…
И вот ты здесь – на Востоке.

Натруженных рук упорство,
Хандра, головная боль,
Беспомощность, беспокойство,
Бессонница да мозоль.

Ютишься многие лета
В тиши чужого устава.
Как в поезде без билета;
Как будто бы жить устала.

Есть – пить… и любить просишь.
И, собственно, в чем драма?
Такая пора… Осень…
Осталась одна мама…

28 июня 2011


Лет десять назад друзья передали мою первую тоненькую книжку стихов одному известному литератору. А вскоре я прочел у него довольно неплохую вещь, где, помимо прочего, не называя, он чихвостил меня по всем статьям, часто справедливо. Но, по настоящему, за живое задели такие строки:

«Ужасно вы все загадили, вашу мать
Вы тоже загадили - искренне, может быть…»

Ну, что «все» - это, конечно, преувеличение, перехлест (кто я такой для подобного охвата). Что «искренне» - несомненно.
А вот «загадили Вашу мать…» требует пояснения.
Да, во второй части этого небольшого стишка идет речь о некоей неустроенности довольно пожилой женщины, ее болячках, переживаниях.
Все это есть в тексте. Но я бы сместил акценты и поменял полюса. Не ее, а себя я корю, не смакую старческую немощь, а, видя ее, описывая, исповедуюсь, каюсь.
Что недодал тепла, внимания, бывал нетерпелив, не выказал всей меры любви к самому дорогому для меня человеку.
Это мой грех, не ее. Объясняет (не оправдывает!) его, может быть, некий поколенческий разрыв (все-таки 41 год разницы в возрасте), в какой-то степени духовный, но не душевный! О моей любви к маме здесь все сказано.
И ее уход на 95-м году жизни, в феврале 2016 г., по- прежнему, мои незаживающие боль и рана.
А этот рассказ о маминой жизни, решение соотнести ее путь с судьбой всемирно известного соотечественника, М.С. Горбачева, человека близкого ей поколения - попытка своего рода покаяния, намерение вернуть хоть толику огромного долга за дарованные мне счастье жизни, безмерную любовь и стремление (удавшееся, по-моему) вывести сына в люди, вырастить из него достойного человека.
Отсюда – эпиграф А. Галича к этой главе:  про Родину, Отчий Дом,  но ведь эти понятия – мать и Родина  - сливаются для нас, как в монументе у Мамаева Кургана.
Потому - скажем всю правду, как бы тяжела она не была.
Тогда только мы сможем усвоить, извлечь уроки скорби и человечности: мои читатели, я сам, и, главное, моя дочь.

Завершу главу строками, пришедшими недавно:




           ***

                моей маме, Нине Ивановне Генераловой
                (28.06.1921 – 02.02.2016)

Девять лет, как девять дней:
Свежий след, из детства нега…
Ворожба родных корней
Утопает в толще снега.

Редко видим наших мам -
Наяву иль на погосте…
Предки в снах приходят к нам,
Непутевым детям, в гости.

02.02.2025