Про лебединую верность

  Они, по-видимому, долго искали друг друга. Познакомились в столице, а приехали устраивать свою жизнь в наше захолустье, в медвежий угол. Ей было за сорок, ему под семьдесят.  Он был и внешне православный с окладистой седой бородой, и ходил не спешно, красиво опираясь  на резной посох.
  А она любила животных. Обожала их кормить, лечить... Замечательно рисовала. Смогла преобразить в прекрасную по своему оригинальному убранству и только её фантазии комнатку. Казалось бы, обычное съёмное жилище, где находилась вся в образах молельная малюсенькая его комнатушка. Мы были один раз у них в гостях. Пили не только чачу... В доверительной беседе Фома Терентьевич пожаловался нам на строптивую Олесю, дескать, не хочет ходить в церковь. Хотя батюшка, мол, успокоил, пусть спасается любовью к братьям нашим меньшим.
  Они тоже однажды были у нас с ответным визитом. А познакомились мы с ними у горной речки во время выгула наших лаящих питомцев. Всего несколько прогулок позволили сложиться доброму впечатлению от новых знакомых.

  Мы и сами поселились здесь сравнительно недавно, сменив городскую вечную сутолоку на станичную тишину.

  В тот день случились очередные барические качели. Скорая помощь сутки носилась по станице, не проехав и мимо нашего дома... Люди, как могли, преодолевали давление ртутного столба. У Фомы Терентьевича не получилось.

  А ещё четырнадцать дней назад его друзья принесли нам поминальный пакет... Первой ушла в мир иной его молодая жена... От тяжёлой болезни.
Вечная Память обоим.