Июнь-хозяин

В деревню ранним утром, без оглядки,
вошёл июнь — хозяин молодой:
по крышам — свет, по травам — запах сладкий,
и тёплый ветер — за его спиной.

Он по дворам прошёл неторопливо,
потрогал тын, прислушался к пчеле,
и в лужице — как в зеркале живом —
поправил небо в синем серебре.

У кузни встал: там жар не для веселья,
а для дела — железу быть живым.
Меха вздохнут — и искры разлетелись,
плывут над горном — светом золотым.

Кузнец молчит, а молот всё расскажет;
по наковальне — звонко, без затей.
Июнь кивнёт — и будто бы прикажет:
пусть гвозди встанут в дело — для людей.

И вот — подкова, тёмная, живая,
на край скамьи легла, как оберег.
Июнь рукой — как будто примечая —
пригладил дым, отводит жар от век.

Потом он к плотнику: а там смола да стружка,
и свет на лавке — тёплый, словно воск.
Рубанок тянет тонкую частушку,
и пахнет соснами, пройдя избу насквозь.

Доска поёт — то звонко, то устало,
сучок глядит, как глаз, из глубины.
Июнь откроет дверь, чтоб не теряло
тепла крыльцо — до самой тишины.

И стружка вьётся — золотые кудри,
летит в лучи и липнет на рукав.
Июнь смеётся тихо, по-соседски,
смахнёт с плеча пушинку, не устав.

А у печи уже хозяйка — с тестом:
Подходит в кадке тёплый белый вал.
Июнь зашёл — и запахом чудесным
Весь дом наполнил и у печки встал.

И дверца — скрип! Лопата вновь вздохнула,
и корка треснет — слышно на весь дом.
Июнь ладонь под пар подставит хмуро,
смахнёт муку, как снег, и ждёт потом.

И хлеб на стол — кругляш, румяный, важный,
С боков весь в трещинах, а в сердце — теплота.
Июнь пройдёт по лавке, хлеба нашего
не тронув — просто глянет. Красота!

На улице — и куры, и ребята,
и запах сена, и вода в ведре.
Июнь расправит травы у ограды,
и тень уложит ровно на дворе.

И день пошёл: вот то ведро к колодцу,
то прут к забору, то поливать цветы.
А где-то в небе, тёплом и высоком,
идёт июнь — хозяин всей страны.

И к вечеру, когда огни погаснут,
останется простое на столе:
подкова тёплая, доска без трещин, масло
и хлеб — как солнце в малой нашенской избе.