97. Женщина и цари сцена седьмая

Театральные миниатюры в семи сценах с прологом и эпилогом
«Диалоги о рабстве и свободе»
(Сцена седьмая)
«Женщина и цари»
(Начало сцены)
Участники сцены:
1. Клеопатра — царица, любовница, мать, воин; говорит по ситуации: то величаво; то притягательно; то сострадательно.
2. Крёз — царь Лидии; олицетворение меркантильности и прагматизма; речь резкая, расчётливая, лишённая поэтики.
3. Павел I — российский император; переживает обиду и разочарование; говорит вспыльчиво, с горечью.
4. Николай II — последний российский император; охвачен чувством вины; речь надломленная, с паузами, почти шёпотом.
5. Александр I — российский император; склонен к философским размышлениям; говорит уклончиво, задумчиво; ищет ответы в абстракциях.
6. Нерон — римский император; погружён в панику и страх; речь истеричная, прерывистая, с кричащими интонациями.
7. Эпиктет — бывший раб; философ; открыл в изгнании школу; слушает и подводит итоги; говорит спокойно, весомо.
Место действия: метафизическое условное поле для диалога эпох и идей, где время — лишь иллюзия. Пространство трансформируется в зависимости от диалога.
Голос атриума (низкий, резонирующий, приглушённый; шелест песка и плеск Нила; отголоски римского форума и дворцовых покоев; всё сливается в единый звуковой ландшафт).
Клеопатра (перечитывает письмо; тон дипломатичный, почтительный; с намёком на личную привязанность; баланс между царственным достоинством и признанием римского верховенства):
Императору Гаю Юлию Цезарю, победителю народов, спасителю Египта
от Клеопатры,
фараона Двух Земель, владычицы Верхнего и Нижнего Египта, дочери Ра, возлюбленной Исиды.
Великий Цезарь,
Пишу тебе под сенью пирамид, где ветер шепчет имена богов, а Нил несёт благоденствие земле Египта. Благодарность моя безмерна, как пески Ливии. Ты вернул мне трон. Твой меч и твоя мудрость стали щитом закона.
Знаю, заботы Рима зовут тебя вперёд.
Но помни: в Александрии есть храм, где жрецы еженощно возносят молитвы о тебе. Если усталость от побед заставит искать покой, знай — здесь тебе рады. Молю Исиду, чтобы её звезда вела тебя сквозь бури.
Да хранит тебя Марс, а Венера дарует радость после трудов.
С почтением и преданностью,
Клеопатра
P.S. Прилагаю ларец с благовониями из Пунта — пусть их аромат напомнит тебе о землях, где солнце целует землю.
1. Клеопатра и Крёз
(Крёз — резкий, меркантильный; Клеопатра отвечает с мягкой насмешкой, играя словами как драгоценностями.)
Крёз (абсолютно уверенно):
Золото — мера всего.
Кто не владеет — нищий.
Клеопатра (лукаво, почти искушая):
А если Нил вдруг решит, что его песок — это золото?
Что тогда будет мерой?
(Пауза, лёгкий смех.)
Ты считаешь слитки,
Но не считаешь мгновения.
Ты взвешиваешь монеты,
Но как ты взвесишь сон?
Крёз (яростно):
Глупость! Вздор! Цена есть всему!
Клеопатра (сухо, без тени лёгкости и кокетства):
Какова цена твоей смерти?
(Тишина; звук падающей монеты.)
2. Клеопатра и Павел I
(Павел — вспыльчивый, обиженный; Клеопатра говорит медленно, будто убаюкивает ребёнка; но в словах — сталь.)
Павел I (горько, почти удивлённо):
Предан — дважды и трижды!
Верность и честь уснули?
Клеопатра (приближается; голос тихий, почти нежный):
Верность — вода из Нила:
Как Нил ты сожмёшь в объятьях?
Лишь вольно питает он землю…
Павел I (вдохновенно, но с пониманием неравности противостояния):
Я — сражался без шпаги!
Колпак заменил мне корону.
Той ночью нас было трое:
Я, честь, и горящее слово.
Как замерли все на пороге.
Но — ненадолго… и в спину…
Клеопатра (царственно выпрямляется; склоняет голову в знак уважения):
Павел, ты честно правил, но меч твой — без рукояти.
Он режет того, кто держит…
3. Клеопатра и Николай II
(Николай — надломленный, полный вины; говорит почти шёпотом, как на исповеди; Клеопатра — как противовес; даёт опору; предлагает другой путь.)
Николай II (в голосе горечь и бессилие):
Отрёкся.
Не — спас.
Никого.
Клеопатра (сострадательно берёт его руку, сразу же отпускает):
Твоё молчание — бремя.
Царь — говори.
Николай II (горько, обречённо):
Кто услышит?
Клеопатра (почти грозно; вдавливая слова по букве, как печать в воск):
Ты — сам.
4. Клеопатра и Александр I
(Александр — философствующий, уклончивый; Клеопатра играет с ним, но без злобы — с любопытством.)
Александр I (самому себе; рефлексируя):
Если все пути ведут к боли?
Клеопатра (почти невесомо; эхом; меняя смыслы):
Пробуй идти сквозь путь.
(С лёгкой улыбкой.)
Александр — путь — как дыхание.
Вдохни, выдохни,
И — шагни.
Александр I (самому себе; вопрос не имеет ответа):
Но куда?
Клеопатра (легко; для неё ответ очевиден):
Туда, где ты перестанешь спрашивать.
5. Клеопатра и Нерон
(Нерон — истеричный; паникующий; Клеопатра говорит твёрдо, почти жёстко; так врач останавливает кровотечение.)
Нерон (осознавая всю глубину и неправильность положения):
Я — боюсь! Но я император. И я — боюсь…
Клеопатра (с достоинством; выверено; без тени сомнения):
Смерть не боится императоров.
Императору не должно бояться смерти.
(Подходит вплотную; уже грозно.)
Но разве раб свободней императора,
Чтоб свой уход ему ты мог доверить!
Нерон (в голосе надежда на готовое решение):
Что делать мне, суровая царица?!
Клеопатра (голос стал мягче; идёт осмысление своего через чужое):
Встретить.
Как я встречала смерть.
Под нильской змейкой…
Двойное рабство — меч рабу вручить…
6. Клеопатра и Эпиктет
(Эпиктет — спокойный, мудрый; Клеопатра впервые говорит без игры, как равная.)
Эпиктет (в голосе спокойное уважение с ноткой восхищения):
Великая Клеопатра.
Любовь тебя сделала пленницей.
Но ты говоришь о ней так красиво.
Клеопатра (смотрит вдаль; голос теплеет):
Славнейший Эпиктет.
Любовь — не плен. Она как истина.
Невольник тот — кто страшится её узнать.
Эпиктет (просто; признавая равенство):
Так был — секрет?
Клеопатра (точно попадая и в звучание, и в смысл):
Секретов — нет.
(Все голоса затихают; Клеопатра одна; свет фокусируется на ней; говорит медленно, будто укладывает слова в саркофаг.)
Клеопатра (нараспев, почти речитативом; шелест песка, всплеск воды):
Я была царицей.
Любовницей.
Матерью.
Воином.
И — всегда — Клеопатрой.
Где моя свобода?
Там, где я говорила — «нет».
Даже Цезарю.
Даже смерти.
Даже самой себе.
Я — Клеопатра, вечная царица Великого Нила,
Была.
Есть.
Буду.
(Звук Нила; песок сыпется сквозь пальцы.)
Клеопатра (перечитывает, отложив первое, второе письмо; тон страстный, игривый; сочетание царственной гордости и личной близости):
Моему возлюбленному Марку Антонию, владыке Востока,
солнцу, что озаряет мой мир
от Клеопатры,
Царицы Египта, подруги Афродиты, хозяйки лотосов и звёзд.
О, Марк Антоний!
Ты покинул Александрию, и мой дворец опустел.
Каждый рассвет я спрашиваю у ветра: «Где он?».
Каждый закат я гляжу на море:
не появится ли твой корабль, подобный крылатому дракону?
Возвращайся.
Я устрою праздник, какого не видел даже Рим.
Я — фараон.
Но сегодня я всего лишь женщина.
Пусть Гермес ускорит твой путь.
Пусть Эрос зажжёт в твоём сердце неукротимый огонь.
Навеки,
Клеопатра, твоя египетская Венера
P.S. Если задержишься долго, пришлю за тобой барку, украшенную розами.
Эпиктет (на фоне затихающего голоса Клеопатры; голос ровный, почти грозный, тяжеловесный, словно камень, о который разбиваются морские волны):
Вы — слышали.
Так идите.
И помните:
Вы свободны — если верите в это.
Вы рабы — если позволяете себе об этом забыть.
И если вы всё же спросите меня:
«Где выход?» — я отвечу:
Он — в вас.
Эпиктет (снова атриум; голоса затихают; свет становится чётким; все переглядываются — кто то задумчиво, кто то взволнованно; Эпиктет молчит, давая время осмыслить услышанное):
Это не конец.
Это — начало.
(Конец сцены)