95. Фиалки сцена пятая

Театральные миниатюры в семи сценах с прологом и эпилогом
«Диалоги о рабстве и свободе»
(Сцена пятая)
«Фиалки»
Действующие лица:
• Эпиктет — раб философ; речь спокойная, с лёгкой иронией, размеренная;
• Эпафродит — бывший раб, ныне хозяин; тон надменный, но с тревогой в голосе;
• Нерон — римский император; говорит прерывисто, с истерическими нотками, временами переходит на шёпот;
• Хор убитых императоров (Пётр III, Павел I, Николай II, Нерон) — четыре голоса, каждый со своей интонацией:
o Пётр III — насмешливо горький;
o Павел I — резкий, обличительный;
o Николай II — тихий, рефлексирующий;
o Нерон — истерично жалобный;
• Невидимый собеседник — голос Великой Екатерины; спокойный, властный, с едва уловимым немецким акцентом;
• Голос атриума — скрип перьев, шелест бумаг, отдалённый гул дворцовых покоев, звуки клавесина (мотив немецкой песенки).
Место действия: в дальнем углу атриума медленно появляется (освещённость нарастает) кабинет с портретами императоров. На столе — раскрытая книга, чернильница, перо. В углу — клавесин, на нём ноты с немецкой мелодией. Свет падает через высокое окно. Тени от этого окна перекрещиваются с решётчатыми тенями окон атриума. Узор на полу образует окно темницы с частыми прутьями.
(Начало сцены)
Звучит голос атриума: скрип пера, отдалённый звон бокалов, лёгкая мелодия клавесина (немецкая песенка).
«Das Veilchen» («Фиалка») И. В. Гёте
Da kam ein junge Sch;ferinТут;;; пришла молодая пастушка,
mit leichtem Schritt und munterm Sinnс; лёгким шагом и весёлым нравом,
daher, daher, die Wiese herтуда,;;; туда, по лугу,
und sang.и;;;;;;;;;;; пела.
Невидимый собеседник (Екатерина) (с лёгким немецким акцентом, ровно):
Власть — это не право повелевать, а обязанность понимать.
Власть — в том, чтобы позволять.
Если позволить людям верить, что они свободны — они сами принесут тебе покорность.
Ибо кто чувствует себя рабом — ненавидит.
А кто чувствует себя хозяином — служит.
(Входят Эпиктет и Эпафродит; Эпафродит садится в кресло, перебирает складки одежды; Эпиктет стоит у окна, смотрит вдаль; в глубине сцены — Нерон, он дрожит, сжимает кулаки.)
Эпафродит (свысока, но с тенью сомнения):
Эпиктет, ты был моим «Прикупленным», моим рабом. Но скажи — разве сам я не раб? Я верил: власть — это право владеть. Теперь вижу: владеть — значит быть связанным.
Эпиктет (спокойно, без упрёка):
Ты купил раба, но не купил свободу. Ты стал хозяином, но не стал господином.
Голос атриума: постоянно повторяющийся скрип пера — снова и снова.
Нерон (шёпотом, с дрожью в голосе):
Где моя власть? Где моя свобода? Я, Император, так боялся смерти, что просил раба — убить меня.
(Звук клавесина затихает; наступает тишина.)
Хор убитых императоров:
(Пётр III, насмешливо) — Власть — это игра.
(Павел I, резко) — …а игра без правил — безумие.
(Николай II, тихо) — Власть — это ответственность.
(Нерон, жалобно) — …а ответственность — это страх.
Эпиктет (к Нерону):
Ты умолял раба убить тебя. Просить сделать то, на что сам не способен, разве не рабство? Свобода там, где ты берёшь бремя выбора на себя.
Эпафродит (вдруг резко):
А если каждый выбранный шаг — новая цепь?
Невидимый собеседник (Екатерина) (твёрдо):
Выбор — не цепь. Ключ. Им можно открыть и клетку, и мир.
Голос атриума: отдалённый крик «Измена!», затем тишина.
Нерон (в панике):
Я был императором! Я умолял… я потерял себя… я на коленях просил…
Хор убитых императоров:
(Пётр III, горько) — Ты потерял себя в страхе.
(Павел I) — …и стянут не железом… и корона тяжелее, чем кандалы на истёртых запястьях.
(Николай II) — Ты тоже искал свободу в отречении.
(Нерон, почти плача) — …но отречение — это тоже рабство.
Эпиктет (тихо, но отчётливо):
Рабство — в неспособности сказать — «я выбираю».
Эпафродит (после долгой паузы):
Я — боюсь выбора. Значит, я всё ещё раб.
(Звук клавесина возвращается, на этот раз — более тревожная вариация немецкой песенки.)
Невидимый собеседник (Екатерина) (спокойно, но с нажимом, с лёгким акцентом):
Народ, что поёт… — не думает о бунте.
Но если заглушить песню —
он начнёт слушать тишину.
(Долгое молчание; свет гаснет; остаётся лишь силуэт книги на столе и едва различимый звук клавесина.)
Невидимый собеседник (Екатерина) (очень тихо, почти по слогам):
А в тишине… шёпот о воле… слышнее…
(Конец сцены)