91. Цари и цепи сцена первая

Театральные миниатюры в семи сценах с прологом и эпилогом
«Диалоги о рабстве и свободе»
(Сцена первая)
«Цари и цепи»
Действующие лица:
• Александр I — император, прозванный Освободителем; речь размеренная, с паузами; в голосе — скрытая тревога;
• Александр II — император, отменивший крепостное право;
• Николай II — последний император; тон сдержанный, почти шёпот; с нотками обречённости;
• Павел I — сын Екатерины II; говорит резко, с горечью; временами срывается на крик;
• Эпиктет — вневременная надстройка над хором царей; не указывает, но подводит к размышлениям;
• Невидимый голос (из XXI века) — женщина, читающая книгу; интонация спокойная, но с пронзительной ясностью;
• Голоса всех царей династии Романовых — поочерёдно; с наложением, разрывом и перекрещиванием фраз;
• Голос атриума — шёпот ветра, звон колоколов, скрип половиц, отдалённый гул толпы.
(Начало сцены)
Голос атриума. Далёкий колокольный звон, скрип двери, шёпот.
Женский голос за сценой (тихо, как будто про себя).
Мудрый Аврелий писал: «Свобода — не в том, чтобы не сдерживать себя, а в том, чтобы владеть собой». Что скажут нам пришедшие цари, за которых просил император-философ?
(Постепенно появляется силуэт одинокого царя: он стоит у окна; в руке Манифест; руки то сжимаются, то разжимаются; отдалённый гул, из которого проступают отдельные выкрики.)
Александр II.
Свобода.
Крепостное право — позор. Долг выше страха. Ломаю. Хватит ли сил?
Голоса толпы (наслоение, без чёткой очерёдности).
— Спаси!..
— Суди!..
— Не оставь!..
— Ждём!..
Александр II (шёпотом, будто самому себе).
Я — мост.
Между гневом и стоном.
[Страх: а если не удержу?]
Голоса толпы (громче, с нарастанием).
— Будь твёрд!..
— Будь милостив!..
— Не обмани!..
Александр II (резко, повышая голос).
Где меч — где ладонь?!
(Бросает Манифест.)
Голоса толпы (внезапно тихо, почти шёпот).
— Он слышит?..
— Он видит?..
Голоса толпы (взрываются криком).
— Царь!..
(Молчание.)
Александр II (голос нарастает; переходит почти в крик; затем — уверенная обречённость).
За каждого — ответ.
Страшно.
Остаётся — долг.
Эпиктет (вслушиваясь в уходящие голоса; спокойно, с лёгкой улыбкой).
И вновь вы спрашиваете о рабстве.
А если я скажу, что Цезарь, повелитель Рима, был рабом?
Что Крёз, богатейший из людей, умирал в неволе?
Что даже дивная Клеопатра чувствовала себя пленницей собственных решений?
Женский голос за сценой (удивлённо, почти возмущённо).
Но они правили царствами!
Эпиктет (спокойно, выверено).
И всё же были скованы своими цепями. Цезарь — жаждой славы, Крёз — страхом потери. Клеопатра…
Женский голос за сценой (вопросительно; растерянно).
Но как не иметь цепей? С чего — начать?
Эпиктет (мягко, но непреклонно).
С малого.
Сегодня не скажи «я не могу», а спроси: «что я могу?»
Не ищи оправданий — ищи возможности.
Не беги от страха — посмотри ему в глаза.
Женский голос за сценой (чуть устало, но уже с доверием).
А если нет сил? И кажется, что всё — невозможно?
Эпиктет (в голосе уверенность; говорит почти нараспев).
Тогда просто дыши. Просто будь. Не требуй от себя величия.
Достаточно сегодня не солгать себе.
Достаточно завтра не поддаться страху.
Достаточно через неделю вспомнить: «Я всё ещё здесь».
(Входят Александр I и Николай II; они не смотрят друг на друга. Павел I уже стоит в тени у зарешёченного окна.)
Хор двух убитых императоров.
(Павел I, резко.) Я хотел правды!
(Николай II, тихо.) …но не нашёл меры.
(Павел I, с горечью.) Я сражался словом.
(Николай II, едва слышно.) …а слово без разума — крик.
Голос атриума. Отдалённый крик «Долой!»; затем тишина.
Павел I (из тени выступает портрет Екатерины; Павел, обращаясь к портрету).
Мать, ты учила меня править. Но не учила быть свободным. Я боялся не шпаг — я боялся одиночества. Я искал верность, но нашёл предательство и пустоту.
Хор двух убитых императоров (в унисон, тихо).
Рабство — в страхе.
Свобода — в мужестве.
Женский голос за сценой (спокойно, но с нажимом).
Эпиктет говорил: «Нет цепи прочнее, чем та, что сковывает разум».
Николай II (тихо, глядя в окно).
Мой разум растерян и скован множеством цепей — вина, любовь, жалость, слабость, долг. Я отрёкся, но не сумел уберечь — ни страну, ни семью, ни себя, ни людей, последовавших за мной.
Голос атриума. Звон разбитого стекла, затем — долгий гул.
Хор двух убитых императоров.
(Павел I, яростно.) Я был честен!
(Николай II, смиренно.) …и потому погиб.
(Павел I, горько.) Честность без силы — жертва.
(Николай II, устало.) …а сила без чести — тирания.
Голос атриума. Долгий ровный монотонный гул.
(Диалог между отцом и сыном идёт так, будто они перекидывают друг другу ядро с уже горящим фитилём.)
Павел I (к Александру I).
Первым указом я отменил должность палача на морских судах.
Александр I (к Павлу I).
Первым указом я убрал виселицы, расставленные тобой для назидания.
Павел I (к Александру I).
Корона, что давит на мою голову — тяжелее, чем кандалы на запястьях рабов. Ты дал свободу Европе. Кто даст свободу мне?
Александр I (после паузы; ровным перечислением).
Дать свободу нельзя. Можно взять. Я помнил судьбу царевича Алексея. Я перестал спрашивать «почему?». И начал спрашивать «как?».
Голос атриума. Ветер метёт песок; громкий стук часовых стрелок; грозный бой перед каждым обращением к царю.
Эпиктет (спокойно, с ясной интонацией, словно чеканит мысли).
Слушайте слова, взвешенные временем.
Каждый из вас — имя в летописи. Урок — для истории.
Ты, Александр, сделал то, что должен был сделать. Не потому, что это легко, а потому, что это правильно. Не жди благодарности. Семя не виновато, если земля ещё камениста.
Ты, Николай, последний из императоров, снял с себя бремя помазанника Божия — но не освободился. Истинная свобода не в отказе от власти, а в осознании ответственности. Свобода требует мужества быть.
Ты, Александр, внук Екатерины, оставил трон и искал покоя. Но свобода без служения — пустота. И я скажу тебе так: настоящий философ не бежит от испытаний, а проходит их до конца. Иначе это не свобода, а отказ от долга.
Павел, безоружный и грозный Павел — лишённый шпаги, в ночном колпаке, ты сражался единственным оставленным тебе оружием — словом. Это достойно. Но слово без опоры на разум становится криком.
Голос атриума (колокола, ветер, скрип половиц — всё пульсирует между репликами, подчёркивая паузы и смысловые узлы).
(Полумрак; силуэты царей; каждый в своём световом пятне; толпа; на заднем плане появляются новые тени.)
Цари (поочерёдно; с наложением; с разрывом и перекрещиванием фраз).
Иван III (твёрдо, с тяжестью власти).
Я собрал земли. Но — крепко ли моё государство?
Иван IV (резко, с горячечностью).
Кровь — держит державы.
Царь — это гроза и меч.
Борис Годунов (с налётом тревоги, будто оправдывается).
Я не искал престола — престол нашёл меня сам.
Тень царевича Димитрия ходит по Кремлю…
Михаил Романов (смиренно, но твёрдо).
Бог дал мне венец — я принял его как крест.
Алексей Михайлович (с патриархальной размеренностью).
Закон — как икона: кто не чтит — тот губит душу и землю.
Пётр I (жёстко, без пауз).
Рубим старое. Строим новое. Кровь, пот, железо.
Екатерина II (благосклонно, но с холодной иронией).
Просвещаю. Караю. Ласкаю. Всё — ради империи.
Павел I (с горечью, срываясь на крик).
Корона и кандалы! Свобода?!
Александр I (задумчиво, с паузами).
Европе я дал свободу. А — России?
Николай I (сухо, с железной интонацией).
Порядок — выше права. Долг — выше чувства.
Александр II (с внутренним надрывом, но ясно).
Свобода требует труда. А люди ждут чуда…
Александр III (тяжело, как камень).
Россия — не Европа. Сила — в простоте. Нельзя рвать корни.
Николай II (тихо, почти шёпотом).
Корона тяжела. Руки — пусты.
Кульминация (все голоса — наслоение, но разборчиво).
Иван III. «Кто скажет: достаточно?»
Пётр I. «Рубим старое!»
Екатерина II. «Я — больше русская, чем сами русские!»
Александр II. «Свобода требует труда…»
Николай II. «Руки — пусты…»
(Эпиктет стоит в световом круге один; тишина.)
Эпиктет (голос спокойный, но отчётливо разносится в тишине).
Разве рабство и свобода живут отдельно от времени?
Они — два потока, пронизывающие Логос.
(Пауза; он медленно обводит взглядом тени царей и толпы.)
Вы думаете: рабство — это цепи на руках.
Вы думаете: свобода — это крики на площади.
(Голоса толпы пытаются прорваться — шёпот, отдельные выкрики — но он продолжает, и его голос перекрывает шум.)
Времена меняются.
Царства падают.
(Поднимает глаза; свет медленно сужается и гаснет; остаётся только голос.)
Народы восстают и затихают.
Но вопрос остаётся:
«Раб вне или внутри каждого из нас?»
Голос атриума (едва уловимый гул времени: то ли ветер, то ли отдалённый  ритм пульса).
Хор толпы (робко).
— Что есть свобода?..
— Что есть правда?..
[Молчание; цари опускают головы.]
Эпиктет (голос глухой, гулкий; вне времени).
Спросите себя об этом, пока время ещё течёт…
(Конец сцены)