Мамин тёплый смех, Папин разговор

Хочется выкрикнуть что-то, что в горле комом — много лет.
Сидя в пустой квартире, я конвертирую этот беззвучный бред.
Не могу разобрать: то ли выгорел в ноль, то ли страха нет,
Только смех и балаган сквозь судьбы людей — как дурной сюжет.

Где предел мечтаний — просто остаться в живых, не лечь,
Где дети во дворе — это не кадры хроник, а чьё-то продолжение мечт.
Вот он — порог родной, старой краски знакомый узор,
Мамин тёплый смех... и папин неспешный разговор.
Я так долго молчал, но, похоже, теперь — я всё досказал.

А над страной дождей — небо цвета сырой стали,
Мы так долго молчали, что голоса узнавать перестали!
Но сквозь грохот перкуссии и рваный гитарный бой
Я конвертирую боль — в надежду вернуться домой!
Туда, где не страшно проснуться, где память — не приговор,
Где слышен мамин смех... и папин живой разговор.


Я вбиваю в гитару ритм, как гвозди в крышку тоски,
Здесь каждый аккорд — как попытка сжать разлетающиеся описки.
Флажолеты искрят, как костры на том берегу,
Я пытаюсь запомнить их лица, но, кажется, не могу.
Мир распадается на нули и единицы в моей голове,
Но я вижу детей, что всё так же играют в пожухлой траве.
И этот балаган за окном — лишь шум, наложенный на финал,
Я так долго молчал, но, похоже, теперь — я всё досказал.

А я всё так же шлифую деку костлявой ладонью,
В этой бетонной коробке, пропитанной солью и любовью.
Пальцы летают по струнам, высекая искры и слэп,
Мир за окном — это просто немой и заброшенный склеп.

Я конвертирую шёпот в каскад ледяных гармоник,
Снова тону в этой правде, как в море тонул «Титаник».
В лоб бьёт акцент — это дробь по обечайке гитары,
Вместо молитв — зацикленные, злые удары, растоптанные тротуары

ПРИПЕВ:

Пусть эта музыка станет мостом над бездной,
Где каждый звук — как зазубрина станет честной.
Там, где за тучами прячется берег надежды,
Мы снимем эти тяжелые, в саже одежды.
И сквозь флажолеты, сквозь гул и железный скрежет,
Луч этой памяти тьму под ногами разрежет.
Дом — это там, где не страшно смотреть назад,
Где тишина драгоценней, чем весь этот ваш хит-парад!!!!


Ритм задыхается, бас бьёт наотмашь по почкам,
Я расставляю судьбу по коротким и рваным строчкам.
Помнишь, как пахнет полынь у разбитых качелей?
Мы повзрослели, но, кажется, в космос так и не долетели.
Синкопы рвут тишину, как снаряды — пространство,
В этом движении нет ни покоя, ни постоянства.
Только щелчки по корпусу — пульс этой старой деки,
Мы закрываем глаза, но не смыкаем веки.


Мама звала обедать, а папа чинил приёмник,
Теперь я в этой истории — просто немой паломник.
Смех и балаган обернулись зловещим оскалом,
Счастье казалось огромным, а вышло — малым.
Я выбиваю перкуссию из пустоты и боли,
Струны впиваются в кожу, не зная другой доли.
Металлический звон, перегруз, закипает вена —
Это моя бесконечная, личная сцена....


Гитара рычит, задыхаясь в финальном пассаже,
Всё, что копилось годами — теперь в этом фарше.
Из обрывков звонков, из забытых в прихожей теней,
Я собираю чертёж моих завтрашних дней.
Пусть этот звук рассыпается звёздной пылью,
Сказка когда-нибудь станет несносной былью.
Но пока бьёт бит и летит перебор по кругу —
Мы ещё слышим, мы всё ещё слышим друг друга.

Где предел мечтаний — просто остаться в живых, не лечь,
Где дети во дворе — это не кадры хроник, а чьё-то продолженье мечт.
Вот он — порог родной, старой краски знакомый узор,
Мамин тёплый смех... и папин неспешный разговор.
Я так долго молчал, но, похоже, теперь — я всё досказал.


Мамин тёплый смех...
Папин разговор...
Мамин тёплый смех...
Папин разговор...
Мамин тёплый смех...
Папин разговор...