Я-покину Парнас

Я покину Парнас, если ты вместо музы впряжешься в упругую сбрую – мудро срубы из бруса абсурда и смысла уложишь чуть грустно в меха, где в умах размножаются страхами змеи мангустов, пробежишься до хруста по тексту драконов ловя за язык. Воля это азы снова рыскать у мыса, где крысы хотят кулича – механизм мой изыскан и ныне и присно в печать, обличать, отвечать палачам, стиснув зубы крича словно рыба, копая тактический лаз побренчать на ресничках у вас, обращая серьёзность чванливую в фарс...

Я оставлю Парнас, если ты нарисуешь фотонами фатум по факту, как фантомас – так красиво солгать и слагать незаконно в зверинце, где принцип иронии в том, чтобы не повториться последним из нас, легендарно идущим пешком сквозь читательский дым роговицы. Ты ударил хоть палец о палец якудза зажавший мизинцев?! Чтоб костром инквизиций зажечься, где космос струится во мне словно устье реки из руки, вопреки, обреки и реки: боль измученной нежной души в буре чувств – это самое честное в мире искусство на лицах...

Я забуду Парнас если ты превзойдешь в откровениях горечью слов, удивишь, сможешь выйти за грани сознаний, взять Казань в наказание зайкам за лайк на вокзале терзаний, если в это ввязался, то знай, что рыбак рыбаку не подскажет, где лучше сазанить – только если ты кошка, девять жизней везущая в рай на nissan'е – летом сани, телега зимой, а VK ежегодно халявит. Ты не ровен, не равен – не в праве – отравлен собой. И не друг, что холодный, далёкий застывший, как камень в предъяве. Немой. Ты Рейкьявик, где овцы, как волки сиренами неба без хлеба желудками подняли вой... Ты любой, без причин и нача'л, как печали коньяк, что бежит по горячим плечам, навсегда мой любимый маразм роттердамский который с годами крепчал... Я иду к тебе мир, распахни мне объятья – встречай!