к собственному я

Я вас прошу лишь об одном,
Не унижайтесь пред собою
Вопросом "Что не так со мною?"
Об этом думайте потом.

Всё с вами так, не вам судить.
И пусть вы в полном своём праве
Судить, как судите, но дале
Не смейте глубже заходить.

Всё с вами так, лишь дело в окруженьи.
Тот вреден, этот сквернословен,
Вот та глупа, тот клоуну подобен.
Кого вы выбрали для своего сравненья?

И неужели с вашего сужденья
Достойны с ними встать вы в один ряд?
И пусть друзья они, — они молчат!
А вы совсем уж изменились в своём мненьи.

Пусть и не лучше их,
Но вы живее.
И оттого с той дружбой сердце тлеет.
Ведь вы хотели бы и их, таких живых.

Я вам пишу о том не с целью
Вас упрекнуть иль укольнуть.
Лишь сердцу своему всплакнуть
Хотелось дать в своих блужденьях.

Вы осудить своих друзей
И мыслью тленной не дадите.
Вы б крикнули мне "Уходите!"
Я потому скажу в письме.

Вы лучшее в других глядеть стремитесь,
В себе лишь наблюдая черноту.
Я знаю как и почему,
Вы отраженья своего стыдитесь.

И всю вину возьмёте на себя,
Мне не позволив в чём-то упрекнуть,
Того, кто вас тогда ударил в спину... или того, кто выстрелил вам в грудь.
"Ведь с этим мне жить, то — моя вина".

Себя вы упрекать спешите лихо.
Тому вино пролили на сюртук...
Том когда-то вы обчистили сундук...
Но делаете то вы очень тихо.

Но я к чему? Вас мыслями томить,
Поверьте, больше не посмею.
Ведь я, как сердце ваше, тлею,
Стараясь что-то изменить.

Не в том беда, что вы закрыты,
Но что меняетесь с лихвой.
И все вокруг становятся одной
Противной, глупой, агрессивностью убитой

Компанией, почти что неживой.
Они чествы, к сужденьям вашим чужды.
А слёзы ваши им подавно и не нужны.
Простите, я боюсь за вашу дружбу, которая казалась вам простой.