На леднике

Эй, вы, а кто из вас так может тоже –
Карабкаясь на горы новых смыслов,
Застыть однажды в старом ложе
И быть забытым в рёбрах исполинов?

А я иду к вершинам льдин засохших
И волочу веселья тень крутую; будто
Она не знала воскликов оглохших...
И в день засохший, коль наступит утро...

...Я чувствую не холод – боль земную,
И слышу рев больной далёких птиц.
Когда встаю на мох одной ногой, смешную
Картину вижу я. И лёд моих ресниц

Смыкается; им разлепиться трудно.
И комом вниз стремятся блестки.
„О как же здесь на самом деле скудно!”
Нет шума трав, не слышно звуков хлестких.

И смех пронзает воздух колкий резко,
Ласкает тайны окрапленых ледников.
И видятся следы, а в них дыханье блеска
Моих исчезнувших оков.

Не принимайте: чувства – есть безумье.
Услышьте скрип и треск снегов.
Услышьте, как поет бесстыжее бесшумье,
Услышьте шум неблизкиз берегов...

...И в день засохший, коль наступит утро,
Взгляните: он – в пропавших ложах и снегах
Замерз. Веселье, бодрость – мудро,
Коль на вершине ты – продолжат жить в стихах...


XXIV I XXVI