Арлекин

Его
хоть
ивовым
прутом
засеки;
итог будет,
верьте
поэту,
един:
подонку
своей
не протянет
руки,
пускай
во всём
мире
оставшись
один!

Отчасти
себя самого
ему жаль,
познавшему
многих уже
неудач!
В душе
ещё тот он,
должно быть,
бунтарь,
где с виду
вполне себе
скромный
циркач!?

Он только
и знает,
как сильно
устал
от зрителей,
шумов
разящей,
толпы,
где верить,
увы,
уж давно
перестал
во всё,
в чём,
как будто,
другие
правы!

Он вряд ли
пред каждым,
кто здесь,
виноват,
готовый
отдать всё,
что есть,
до гроша,
где грусть
и тоска
в нём,
как тот
акробат,
порвут
душу
в клочья,
кульбит
соверша!

Он,
в этом
не слишком то
чистом белье,
не всякому шут,
потерпев
в жизни крах,
носящий
на шее,
что в ципках,
колье,
отзывчив
на ласки,
как эхо
в горах!

Он добр,
ведь клоун
не может
быть зол,
труда
своего
до седин
невзлюбя,
где это бы был
откровенный
позор;
газеты о нём
на весь мир
протрубят!

Пойдёт
то вприсядку,
бедняга,
то вскачь,
где слёз
ручеёк
дурачинам
на смех,
где
хлёсткий
стерпев
чапалах,
как апач,
услышит
вновь
браво
и бис -
вот
успех!

Всему,
что давлеет
над ним
вопреки,
как та
деревяшка,
сгорая
в огне,
сидящий
на красной
скамье
Арлекин,
должно быть,
живёт и в тебе,
и во мне!?
--------------
01.02.26.
Станислав Кай