Пусть зла цветков раскроются бутоны, венок сонетов

Пусть зла цветков раскроются бутоны,
Блестят на них пусть капельки росы
Под ярким светом утреннего солнца,
Бесстыдной самой изо всех звезды.
Так сладок аромат непричащённым:
Не ведая стыда, как и вины,
В неведеньи, присущем насекомым,
Нектарами окажутся пьяны.
Но морок, наваждение - прервётся.
Познание - одно из удовольствий,
Заведено нести что и другим.
Во тьме цветы когда-нибудь срывают,
Другие - те при свете увядают,
А после - опадают лепестки.

А после - опадают лепестки,
Не важно, хоть от засух, хоть от ливней,
И всё падёт, ничто не устоит,
Сломается в бессилии под силой.
Цикличностью небесной красоты
Отмечены периоды земные,
Волнительные тяготы Луны
На линии легли береговые.
Смятение, растерянность, надежды,
Мир дик, как и безжалостен, порой,
Не совершенен - потому и вечен.
Пульсирует желание живое,
Неведом для желающих покой,
Не остановят даже слёзы с кровью.

Не остановят даже слёзы с кровью,
Хоть тысячи смертей есть и преград,
Высотами заманивает космос,
Откуда бездны пристально глядят.
Среди секретных знаний и историй
В цене такие, ранят что сердца,
А в тканях потеряются рубцовых
Печали, боли, горе и тоска.
Среди имён бесчисленных и масок,
Безумия и потаённых страхов,
Нет лёгкого и верного пути.
Так сталось, что безверие и вера
Никак не могут обойтись без тела,
Явилось всё уже раз во плоти.

Явилось всё уже раз во плоти,
То в крайностях постыдного и нету,
Стесняться не пристало наготы,
Скрываться поздно, нечего ответить.
Услышит, осязает и узрит,
Распробует пусть каждый чувство это -
Пришествие, которое роднит -
Дух низости сверхнового завета.
От низости открытия исходят,
Высокое с глубинным сплетены,
В любые времена так - и бессрочно;
И вязким, но безудержным потоком
Телесных соков навсегда омыт
Запретный плод познания пороков.

Запретный плод познания пороков,
Раздоров, удовольствий и страстей,
Таких плодов достойны даже боги
Сакральных культов и профанных вер,
Учений плод, заветов и уроков,
Не вечной жизни - вечности смертей,
Принятие конечностей и сроков
Содержит в нежной мякоти своей.
Возможно, впрочем, существует где-то
Пречистый плод, что делает бессмертным,
Но вот кого им можно искусить?
Такой, изгнить что может - ближе к телу,
Желаем много больше, чем нетленный,
Так сладок, что его и не сравнить.

Так сладок, что его и не сравнить
Ни с чем особо, трудноописуем
Плод сладострастных прихотей в любви,
Помянутых случайно или всуе.
Судимы все, стеснялся кто судить,
Не суть, кто слева, а кто одесную,
Осилить только странник может быт,
Ступая безутешно через бури.
Кипит вино пока в червл;ных чашах,
Хоть больно, но приходится до дна
Пытаться пить, ведь пьющие обрящат.
Ядити и пиете, чревом полным
Отогнана да будет пустота
С безвкусицей порядочно-пристойной.

С безвкусицей порядочно-пристойной
Смириться сложно тем, в ком есть изъян.
Приличия не отрицают скотства:
И срамотою прикрывают срам.
Раз на листках не писаны законы,
Откуда бы их кто не оторвал,
То незачем идти за ними в гору,
Уж лучше просто от любви к горам.
Покуда камни точатся ветрами,
Облизывает берега волнами,
И отражают свет снега и льды,
Пока дожди снисходят на равнины -
Не оценить ещё не через силу,
Иных плодов, заполнивших сады.

Иных плодов, заполнивших сады,
Иных садов, да не в своих вот землях,
Так хочется чужого и чужих,
Как ближнее уже осточертело,
И на иных языцех говорить;
Слова чтоб словно складывались в песни,
Без умысла стихи, но их мотив
Подводит к приговору - обесчестить;
Давить нещадно гордость и позор,
На бархат губ набухшим языком
Ложиться всё настойчивей и твёрже,
Преобразить в скользящие шелка,
Перетерпеть - и вот уже она -
Прекрасна мякоть сочная под кожей.

Прекрасна мякоть сочная под кожей,
Прекрасны плоть от плоти, к плоти плоть,
Возобновится то, что не вернётся,
Восполнится, и вновь, и вновь, и вновь.
Свободнее, а после снова строже,
Слабее и сильнее, но не врозь,
Сойдётся разделённое природой,
Такой напор не может распороть.
Забыть бы оказалось что знакомым,
Восходы и закаты, чтобы вновь
Проникнуть в занавешенный альков,
Ведь у зари заманчивое лоно,
И малый свет, и маленькая тьма,
И кожа восхитительно нежна.

И кожа восхитительно нежна
Раз тёплая, да даже бы с рубцами,
Не ведала пера раз и клейма,
И праведники раз не умерщвляли,
То девством суть не определена
Того, что эта кожа покрывает:
Исток и устье, русло - берега
С изменчивыми плавными краями.
Не воздержитесь, не смиряйте дух,
И не томитесь, выпалите вслух,
В пространство и на временную плоскость,
Чтоб каждый звук, будь то хоть всхлип, хоть стон
Затмил и жажду с голодом, и сон,
Вкушающий, забудь про осторожность.

Вкушающий, забудь про осторожность,
Внимающий, рассудок позабудь,
Случается, по вере воздаётся
Разлукой тем, кого не разомкнуть.
Круги пройдут. И разорвутся кольца.
Нет ясности, течения и муть.
Всё сущее к подобному несётся,
Пытается в подобном утонуть.
Растопится как скованное хладом,
Как изольётся, брызнет как тепло,
Так принятым окажется в награду
Пусть семя, даже хоть не даст побега,
Но жадно будет употреблено -
Не то ведь оскверняет человеков...

Не то ведь оскверняет человеков,
Что получают за продажный труд,
Но непомерность созданной системы
Противовесов, сдержек, уз и пут;
Смиренники, стяжатели процентов,
Жнецы товаров, косари услуг,
Свободный труд с рабами на потеху,
Спектакль представительства для слуг,
Игра большая для штабов без ставок,
Для сук и кобелей, короче, шавок,
Игра камней, металлов и огня.
Что планы, что политики, что рынки -
Оказывается в чужих копилках,
Что принимается вовнутрь себя.

Что принимается вовнутрь себя -
То не вернуть таким, как было раньше.
Блевотина находится всегда,
Привычно так к блевоте возвращаться.
В темницах скрыты тайны мастерства,
Но не схватить, измазать только пальцы,
Свободы крик - скорее немота,
Писк моды от пестрящих оборванцев.
Калейдоскоп, блестящие стекляшки,
Рассыпано, не выстроятся в ряд,
Как тщательно бы их ни собирали;
Окажется красивым и полезным
Не всячины, которые хранят,
А то, что отвергается небрежно.

А то, что отвергается небрежно,
То для кого-то не имеет мер,
Весомость разглашённого секрета -
Что он не похоронен насовсем.
Испорченый - не значит, что не свежий,
Но даже разложение и тлен
Бывают однозначно вожделенны
Под музыку в тенях небесных сфер.
Пусть золото и ртуть, и серебро
Осадками обрушатся со льдом,
Истрёпанное же пусть залижут волны,
Игристой пеной судьбы прошипят,
Вгоняя в краску бледные цвета -
Пусть зла цветков раскроются бутоны.

Пусть зла цветков раскроются бутоны.
А после - опадают лепестки.
Не остановят даже слёзы с кровью,
Явилось всё уже раз во плоти,
Запретный плод познания пороков
Так сладок, что его и не сравнить
С безвкусицей порядочно-пристойной
Иных плодов, заполнивших сады.
Прекрасна мякоть сочная под кожей,
И кожа восхитительно нежна,
Вкушающий, забудь про осторожность!
Не то ведь оскверняет человеков,
Что принимается вовнутрь себя,
А то, что отвергается небрежно.