Друг серый

«Ах, какой денёк, дедуля! –
Потирая нос, девчуля
Радовалась всё ж морозцу,
Что щипал чуток, и солнцу,
Что слепил сейчас глаза;
По щеке лилась слеза,
Да и «пчихи» все наружу
Вырывались, - Хоть и в стужу
Вышли мы, но как прекрасен
День сегодня, деда! Ясен!
Ветра нет почти. Мороз
Лишь покусывает нос!»
«Да, сей зимний день на славу.
Раз безветрие, в дубраву
Можем прогуляться мы,
Слева обойдя холмы, -
Предложил бел лесовик, -
Так быстрей. Не напрямик,
Но зато по снежной глади.
Да, услада, благодати
Не было давненько тут», -
Щурясь чуть.  «Таким маршрут,
Да на лыжицах зимой,
Будет легче. По степной
Всё ж пройти дорожке проще,
Обходя холмы, хоть дольше.
Нынче день располагает,
Хоть морозец и кусает.
Но его ж мы не боимся,
Правда, деда? Зарядимся
Силушкой под ярким солнцем,
Прогулявшись по морозцу?!» -
С радостью сказала внучка,
Взяв поклажу в свою ручку,
Быстро водрузила деду
На спину. И тут же следом
Помогла ему и лыжи
Нацепить. Без передышек
Повторила и с собой…
Очень быстро по степной
Уже шли дорожке гномы,
Обходя холмы-подъёмы,
Чуть виляя, но по глади,
Оставляя справа сзади
Пруд, замёрзший, и сапфиры –
Дивные ориентиры –
Над проходом в подземелье,
Как живое приглашенье
Посетить дворец блестящий,
Замок самый настоящий,
Но когда затвор висит.
Это значит - вход открыт.
Но в сей день затвор на крюк
Был накинут, да и дух –
Пасть звериная с клыками,
С заговорными словами –
Охранял вход в гномий лаз
От непрошенных сейчас.
А на крыше теремка
Сыч сидел и свысока
Чуял чётко всё в округе -
Каждый шорох - после вьюги,
Изваяньем неподвижным,
Слыша чутко, как по лыжным
Тропам удалялись гномы
Не чрез лес и буреломы,
А чрез степь, в обход холмов,
Следуя без всяких слов.
Сыч–охранник - зоркий слух -
Головой крутил вокруг
Своей шеи, подмечая
Любой шорох, невзирая
На морозец и на солнце
В этой дивной точке донца…
Первым шёл на лыжах гном.
Шёл тихонечко, молчком.
А за ним, чуть напевая
Про себя, порой зевая,
Двигалась, не отставая,
Его внученька родная,
Радуясь деньку, морозцу,
Щурясь под лучами солнца,
Вслух вещая: «День -  на славу.
Хоть здесь ветрено». «В дубраву
Попадём и там, услада,
Будет тихо, так, как надо». -
Ей в ответ сказал старик,
Обернувшись, светлый лик
Свой показывая белым,
В инее, и онемелым,
Говоря чуть, языком,
Шевеля им, но с трудом.
Внучка даже засмеялась.
Но и ей вдруг показалось,
Что её смех изменился,
Рот, открывшись, покривился.
Удивляясь, но смеяться
Продолжая, бел малая,
Чуть потёрла щёчки, нос,
Говоря: «Каков мороз!
Щиплет, жжёт. Но как хорош!»
Дед в ответ: «Нас не возьмёшь!
Это точно!» – Обернулся,
Чуть кривя рот, улыбнулся.
Внучка, с очень красным носом
Да и щёчками, с вопросом
Обратилась к старичку:
«Я никак, дед, не возьму
В толк себе, а как же звери
Выживают в хлад, метели,
В лютый, иногда, мороз?
Как? Вот мой курносый нос
Уж немеет, да и губы».
«Так у них какие шубы!
Мех длиннющий и густой
Защищает их зимой.
Мех на морде, на спине,
Мех на лапах, да, везде.
Им не страшен ведь мороз.
Защищает мех и нос!» -
Седовлас вновь засмеялся,
Повернувшись. Но вдруг сжался:
За малышкой волк стоял
Преогромный и молчал.
Внучка, видя изменения
В странном очень поведении
Дедушки, тотчас спросила:
«Ты чего? Какая сила
Испугала тебя, дед?»
Только лесовик в ответ
Всё ж молчал, он лишь кивнул
И с трудом слюну сглотнул.
Но малышка поняла:
Мысли дедовы прочла.
Повернулась тут же к волку.
Но вот шерсть того на холке
Вздыбленной и не была.
Развернувшись, подошла
В лыжах к зверю, выдав вслух:
«Это, деда, милый друг!
Помнишь, на реке, спасённый?»
Дед смотрел, чуть потрясённый,
На малышку. А уж гномка
Обнимала сера волка.
Серый же лизнул ей нос
Да и всё лицо в мороз
Тёплым, мягким языком».
Дед сглотнул. Но в горле ком
Чуть застрял: слов не найти.
В голове лишь: «Как спасти?»
Серый, видя, страх дедули,
Вдруг сказал: «Вы мне вернули
Жизнь, верней, её не дали
Потерять. А, значит, стали
Кровными на жизни срок.
Я – вам друг. Свирепый волк -
Для других. А вас в обиду
Никому не дам!» Волк с виду
Был и, правда, странноват.
Взгляд немного глуповат,
Как у малыша-бельчонка.
Гномки пухлая ручонка
Гладила  и обнимала,
Прижимаясь, и чесала
Его холку, лоб и морду,
Говоря при этом твёрдо:
«Деда милый, не волнуйся!
Страх гони. Да, не тушуйся.
Радуйся, у нас есть друг.
Он не тронет нас. Испуг
Вижу твой. Боишься зря,
Дедушка, ты за меня!»
Седовлас вздохнул с улыбкой.
Но ладошкой, ещё липкой,
Личико своё утёр.
«Я надеюсь, не хитёр,
Как лиса», - подумал деда, -
Не грозят нам с внучкой беды».
«Не грозят!» - волк вновь в курнос
Внученьку лизнул, что нос
Побелел у гномки тут же.
У того ж повисли уши
И пригладилась вся холка.
Серый сжался. И так долго
Он стоял, повесив хвост,
Раза в два уменьшив рост.
«Что ж, - сказал старик, - поверю.
Хоть и трудно верить зверю.
Но я вижу, что не лжёшь.
Вот ведь жизнь! Ядрёна вошь!» -
Удивляясь, дед, продолжил, -
Мы в дубраву, - подытожил, -
Хочешь с нами?» Волк в ответ,
Радостно: «Конечно, дед!
Как охрана подле вас».
«Что ж, я рад! И…в добрый час!»
Удивительно, дорога
Веселей пошла, тревога
Вся исчезла. Дикий зверь,
Хоть поверь, а хоть не верь,
Но резвился, бегал рядом,
Гнома радуя тем взглядом,
Что не может быть у злого.
Превратился волк в ручного
На глазах, в одно мгновение.
И остался жить в служении
В замке белых коротышек,
Адамантовых малышек,
Став хранителем дворца
До смертельного конца…
Гномики в дубраве ветки
Подсобрали, сделав метки
На стволах, в обратный путь
Тронулись. Но ветер дуть
Сильный стал – степная вьюга.
Предложил тотчас зверюга
На себе домчать до дома
Двух чудесных белых гномов.
Усадив себе на спину,
Произнёс: «Свою личину,
Каждый, спрячьте в мою шерсть.
Для меня большая честь
Вас домчать по ветру к лазу!»
А, уткнувшись в шерсть, уж фразу
Гномка вовсе не слыхала:
Очень быстро задремала,
Согревая красный нос
В лютый ветреный мороз.
Дедушка, обняв малышку,
Беленькую коротышку
Сзади, ухватив руками
Крепко-крепко шерсть, словами
Добрыми благодаря
В мыслях, во внутри себя
Волка, сам согрелся быстро…
А, как солнышко лучисто
За пригорки покатилось,
Гномам белым уже снилось
Лето, солнце, райский луг
В одуванчиках. А друг –
Серый волк – их охранял,
Хоть и сам чуть-чуть дремал,
Лёжа у костра в пещере.
И был рад он в полной мере
Согревать своим теплом,
Вылизанных языком,
Двух блестящих гномов спящих,
Самых добрых настоящих…
Дух пещеры, видя это,
Сказ в сундук златого цвета
Сам вложил, назвав «Друг серый».
Тот, кто с гномами стал белый.
01.02.2026. 13:13