На тридцатый день

Я долго тревожил ступнями пески.
Хамсин породил в отместку вихрь.
Я задыхался. Не видя ни зги,
скелетом устал от пустынных игр.

На пределе полз по коварным барханам.
Посох зарыли пески на память.
Меня подобрали слуги хана.
(Но по ночам не кляну мать!)

В белых одеждах залез на скалу.
Считаю волны одним оком.
И так горечь сводит скулу,
как мысль о губах  твоих...
           в Бухте Пророка!


Рецензии