Граф из Ада часть 4

Глава 4. Золотой зал и тень сомнения
Тонкий луч света пробился сквозь неплотно задернутые шторы и слабым потоком упал на перевернутый хрустальный бокал, отражаясь от него ажурным светящимся бликом. Бокал лежал на полу рядом с просторной кроватью, над которой свисала рука крепко спящего молодого человека. Было раннее утро.
За окном, внизу, слышались чьи-то усталые шаркающие шаги и громкие недовольные голоса, смешанные со смехом и злобными выкриками. Кто-то отплевывался и грубо ругался, проклиная Венну. Жорж проснулся от этого шума, подошел к окну и резко распахнул плотные шторы. Яркий свет восходящего солнца ударил ему в глаза, ослепляя. Мужчина выругался, жмурясь и глядя на толпу: проигравшиеся в пух и прах на бегах тараканов туристы брели прочь от игорного дома, а вслед за ними, скромно и незаметно, выходили довольные «джентльмены удачи» — местные воротилы.
Жорж задернул черные шторы, возвращая комнате полумрак. Ему нужно было выспаться перед решающим концертом. Финал Международного музыкального конкурса должен был пройти в стенах легендарного Musikverein — в Золотом зале Веннской филармонии. Жорж уже видел его во сне: золотые кариатиды, замершие в величественном безмолвии, тяжелые люстры и глянцевый паркет, способный отразить каждое движение смычка. Для него, сироты и эмигранта из Америки, ныне живущего в туманной Венеции, этот зал был Олимпом. Он прошел через две недели «войны нервов», чтобы получить право коснуться струн на этой сцене, где сама акустика кажется живым существом, карающим за малейшую фальшь.
В полумраке номера он споткнулся о хрустальный бокал, слегка поранив правую ногу. В этот момент в дверь громко постучали.
«Что за черт?!» — злобно крикнул он и, прихрамывая, пошел открывать, пессимистично думая: «Невезучий день!». Предстоящий концерт держал его в жутком напряжении, и даже принятое на ночь снотворное не принесло желанного покоя.
Номер в отеле «Корона» был образцом современной роскоши: кремовые стены, шоколадное дерево, тяжелый шелк штор. Но когда дверь распахнулась, вся эта роскошь померкла. Перед ним стояла невероятно красивая женщина. Она сразу обрушилась на него с упреками, утверждая, что вчера, паркуя машину, он разбил фару её «Мерседеса».
Жорж, глядя на её пылающее лицо, внезапно улыбнулся.
— Вы уверены? — спросил он с едва уловимой усмешкой. — Что-то мне подсказывает, что разбитая фара — не главная причина вашего визита в семь утра. У меня здесь нет даже велосипеда.
Лицо женщины вспыхнуло еще сильнее. Она была Мэри — женой известного адвоката-миллиардера, человека влиятельного и опасного, близкого друга самого маркиза Ля Мотье. Их жизнь протекала в неге «Лазурного берега» Средиземного моря, в плену золотой клетки, из которой она, сама того не осознавая, искала выход. И вот сейчас, глядя на этого высокого шатена с медным отливом вьющихся волос и светлым, ангельским лицом, она видела перед собой мужчину из своих самых сокровенных грез.
— Это были не вы?.. — растерянно прошептала она, заметив кровь на его ноге. — У вас рана. Позвольте, я помогу...
Она вошла в его номер, забыв о приличиях. Жорж тоже забыл обо всем: о конкурсе, о лауреатстве, о завистниках, что проклинали его успех. В любви и музыке он не знал равных, его душа была открыта миру, но в глубине её таился мрак. Когда Жорж оставался один, какая-то мистическая, лихорадочная сила одолевала его. В такие минуты приступы агрессии сменялись глубокой депрессией, и он терял связь с реальностью, словно за его плечом стоял кто-то невидимый и темный.
Сейчас, когда Мэри наклонилась к его ноге, он вновь почувствовал этот странный холод. Он смотрел в её зеленые глаза, и реальность начала ускользать.
— С вами всё хорошо? — обеспокоенно спросила она, заметив его отсутствующий взгляд. — Вы словно не здесь... за пределами бытия...
— Нет, всё хорошо, — произнёс Жорж, возвращаясь из бездны своих мыслей. Его голос зазвучал мягко, почти интимно. — Давайте лучше мы с вами познакомимся. Меня зовут Жорж.
Молодая женщина выдержала паузу, пытаясь унять дрожь в руках.
— Мэри... — выдохнула она, понимая, что эта встреча изменит всё.