* * *
Этот снег будет литься всю ночь напролет.
Невидимкой во мраке слоистом он льет
и несется кругами скорей и скорей,
чтобы роем пробиться на свет фонарей.
Только там он мельканием может открыть
исступленье свое, упоенье и прыть.
Показать, если были несведущи мы,
что он главный волшебный посланник зимы.
Под фонарным сияньем очертит он тьму,
словно снег доверять может только ему,
золотистому свету. От долгих погонь
в темноте, в слепоте, он летит на огонь.
Этот снег будет литься всю ночь напролет...
© Copyright: Николай Левитов, 2026
Свидетельство о публикации №126020104362
Свидетельство о публикации №126020104362
Рецензии
Здравствуйте, Николай Павлович.
Благодарю Вас за снег, льющийся ночь напролет и даже день напролет, такой чистый, пушистый, свежий, новый, искрящийся под светом фонарей. Не только тот, что у Вас в строчках, а и в нашем городе выпавший обильно, празднично, нарядно поверх дворов, дорог, улиц, парков, надевший шубки и шапочки деревьям и кустам, собравшийся местами в высокие сугробы, а на парковых полянах расстелившийся, распластавшийся вволю, во весь обзор, да так, что и горизонта толком нет, поскольку небо в снегопад тоже белое. Если бы не постройки с деревьями, можно было бы совсем потеряться в белом просторе, перестав понимать, где верх, а где почва под ногами. Вы спросите, почему же я перешла от Ваших стихов к настоящему снегу и за него Вас благодарю? Ну, тут логика простая и очевидная. Как Вы сами справедливо заметили, снег – главный волшебный посланник зимы. В этом исчерпывающем определении данного природного явления я бы выделила слово «волшебный». Оно по каким-то неясным причинам часто упускается из школьных учебников, словно в снеге и нет никакого волшебства, а одна лишь строгая рациональность круговорота воды в природе. Но я-то знаю прекрасно, что снег – это настоящее зимнее волшебство, а у каждого волшебства есть свой Волшебник. Идем в рассуждениях дальше: кто конкретно из ныне живущих Волшебников может стоять за данным конкретно описанным снегопадом? Только Вы, дорогой Николай Павлович, потому что, должна с грустью заметить, Волшебники в наше время – это исчезающий вид. Если бы был хотя бы один еще, помимо Вас, мы бы (я имею в виду себя, Кена с Кроликом и всех дружных шаманянок) об этом наверняка узнали. Оно и понятно, почему Волшебников нет почти. Никому не под силу в нынешнем мраке выпустить из-под кончика пера такое летящее на золотистый свет стихотворение, такое воздушное и будто бы легкое, но мы все чувствуем, дорогой наш Волшебник, какая сила воли к жизни нужна для подобного полета слов.
Вот и Кролик с Кенгуру упрекают меня, Николай Павлович. Мол, совсем Ника взять себя в руки не может, вернее, взять руками свой ноут, включить, да и набрать письмецо любимому Волшебнику, говорит, настроиться на шутливый лад не получается. Но я стараюсь, настраиваю лад подобно прилежной ученице, чтобы не расстроить окончательно славных Кена с Кроликом. Должна сказать Вам, Кенгуру стал совсем молчаливым, а на Кролика напала белая тоска, так он сам утверждает. Вроде бы тоска бывает злой и черной, но Кролик считает, что ему подходит исключительно белый цвет, и в тоске тоже. К тому же, с его слов, бескрайние зимние поля тоскливы своим белым однообразием и кажутся подобными долгому, затяжному молчанию, в котором только одна нота и один оттенок – тишина. Эдакий белый лист без текста и рисунка, полное отсутствие жизни. Потому и тоска. А сегодня утром Кролик озвучил следующую мысль: авторы должны быть в ответе за судьбу, настроение и времяпрепровождение своих героев. Кен выслушал и добавил, что еще за пропитание. Оба они сошлись на том, что героев и сказку нужно срочно спасать, а затем с горьким укором уставились на меня не мигая. Даже не подмигивая. Николай Павлович, я в растерянности. Мне как-то раньше не приходилось спасать Кроликов со столь древней и славной родословной, да и редких Кенгуру, присланных в качестве экспериментального образца известными философами тоже. Вдруг я как-нибудь неправильно их спасу, а? Это может грозить небывалыми сдвигами всех слоев текста и подтекста сказки, я уже молчу о сохранении климатообразующих факторов прогулок и уникальности поэтического ландшафта. Честно говоря, я собиралась попросить Вас как-нибудь мимоходом спасти их быстренько, когда будете что-то публиковать. Ну, чтобы уж два раза на сайт не заходить. Да вижу, что опоздала. С удовольствием прочла новые Ваши диалоги и сцену, захотелось Федора Михайловича перечитать, а потом снова у Вас. Так что, обожаемый Волшебник, спасением героев временно заняться никак не смогу, а Вас сейчас не прошу, зная Ваши трудности и тяготы. Помните, пожалуйста, что мы скучаем и всегда Вас ждем.
Ника Марич 08.02.2026 18:42 • Заявить о нарушении
Благодарю Вас за снег, льющийся ночь напролет и даже день напролет, такой чистый, пушистый, свежий, новый, искрящийся под светом фонарей. Не только тот, что у Вас в строчках, а и в нашем городе выпавший обильно, празднично, нарядно поверх дворов, дорог, улиц, парков, надевший шубки и шапочки деревьям и кустам, собравшийся местами в высокие сугробы, а на парковых полянах расстелившийся, распластавшийся вволю, во весь обзор, да так, что и горизонта толком нет, поскольку небо в снегопад тоже белое. Если бы не постройки с деревьями, можно было бы совсем потеряться в белом просторе, перестав понимать, где верх, а где почва под ногами. Вы спросите, почему же я перешла от Ваших стихов к настоящему снегу и за него Вас благодарю? Ну, тут логика простая и очевидная. Как Вы сами справедливо заметили, снег – главный волшебный посланник зимы. В этом исчерпывающем определении данного природного явления я бы выделила слово «волшебный». Оно по каким-то неясным причинам часто упускается из школьных учебников, словно в снеге и нет никакого волшебства, а одна лишь строгая рациональность круговорота воды в природе. Но я-то знаю прекрасно, что снег – это настоящее зимнее волшебство, а у каждого волшебства есть свой Волшебник. Идем в рассуждениях дальше: кто конкретно из ныне живущих Волшебников может стоять за данным конкретно описанным снегопадом? Только Вы, дорогой Николай Павлович, потому что, должна с грустью заметить, Волшебники в наше время – это исчезающий вид. Если бы был хотя бы один еще, помимо Вас, мы бы (я имею в виду себя, Кена с Кроликом и всех дружных шаманянок) об этом наверняка узнали. Оно и понятно, почему Волшебников нет почти. Никому не под силу в нынешнем мраке выпустить из-под кончика пера такое летящее на золотистый свет стихотворение, такое воздушное и будто бы легкое, но мы все чувствуем, дорогой наш Волшебник, какая сила воли к жизни нужна для подобного полета слов.
Вот и Кролик с Кенгуру упрекают меня, Николай Павлович. Мол, совсем Ника взять себя в руки не может, вернее, взять руками свой ноут, включить, да и набрать письмецо любимому Волшебнику, говорит, настроиться на шутливый лад не получается. Но я стараюсь, настраиваю лад подобно прилежной ученице, чтобы не расстроить окончательно славных Кена с Кроликом. Должна сказать Вам, Кенгуру стал совсем молчаливым, а на Кролика напала белая тоска, так он сам утверждает. Вроде бы тоска бывает злой и черной, но Кролик считает, что ему подходит исключительно белый цвет, и в тоске тоже. К тому же, с его слов, бескрайние зимние поля тоскливы своим белым однообразием и кажутся подобными долгому, затяжному молчанию, в котором только одна нота и один оттенок – тишина. Эдакий белый лист без текста и рисунка, полное отсутствие жизни. Потому и тоска. А сегодня утром Кролик озвучил следующую мысль: авторы должны быть в ответе за судьбу, настроение и времяпрепровождение своих героев. Кен выслушал и добавил, что еще за пропитание. Оба они сошлись на том, что героев и сказку нужно срочно спасать, а затем с горьким укором уставились на меня не мигая. Даже не подмигивая. Николай Павлович, я в растерянности. Мне как-то раньше не приходилось спасать Кроликов со столь древней и славной родословной, да и редких Кенгуру, присланных в качестве экспериментального образца известными философами тоже. Вдруг я как-нибудь неправильно их спасу, а? Это может грозить небывалыми сдвигами всех слоев текста и подтекста сказки, я уже молчу о сохранении климатообразующих факторов прогулок и уникальности поэтического ландшафта. Честно говоря, я собиралась попросить Вас как-нибудь мимоходом спасти их быстренько, когда будете что-то публиковать. Ну, чтобы уж два раза на сайт не заходить. Да вижу, что опоздала. С удовольствием прочла новые Ваши диалоги и сцену, захотелось Федора Михайловича перечитать, а потом снова у Вас. Так что, обожаемый Волшебник, спасением героев временно заняться никак не смогу, а Вас сейчас не прошу, зная Ваши трудности и тяготы. Помните, пожалуйста, что мы скучаем и всегда Вас ждем.
Ника Марич 08.02.2026 18:42 • Заявить о нарушении
Да уж, Ника, что тут и говорить: снег – есть чудо чудное и диво дивное. И явно не земного происхождения. Жаль только до обидного, что снег склонен к очень быстрой трансформации – то в гололед превратится, то в лужи и грязь. Собственно, как всё в этой жизни. Начинается с захватывающей дух красоты, но вскоре переползает в свою противоположность. Поэтому нам всякий раз нужно в ударном порядке успеть обрадоваться выпавшему снегу и насладиться им при первом его появлении. Вот тогда он, и в самом деле, – чудо чудное и, как мы уже с Вами выяснили, диво дивное.
Даже Белый Кролик (я уже заканчиваю свою мысль о снеге и перехожу к другим персонажам) так вдохновился снежной красотой, что проявил всё свое художественное мастерство и нарисовал эскиз, а по его словам, создал пейзажный шедевр, который так и назвал «Всё вокруг в снегу». Представьте, этот шедевр он торжественно подарил мне. Я несколько раз повертел с одной стороны на другую пустой, т.е. совершенно чистый лист белой бумаги, но шедевр на нем не увидел – на нем вообще ничего не было.
– Снег белый. И лист белый. Вот на нем и не видно, – пояснил Белый Кролик мне, бестолковому. – Не правда ли, возникает ощущение раздвинутого пространства? – добавил он, любуясь своей работой.
Я еще раз вгляделся в пустой бумажный лист и раздвинутого пространства на нем не разглядел.
Но Белый Кролик не дал мне усомниться в своих способностях:
– К этой работе я подошел с оригинальным концептуальным решением, – сказал он с задумчивым видом. – И это решение заключалось в том, чтобы совсем не касаться белого листа грифелем карандаша, дабы не испортить его снежную красоту, а как считает Ника, – красоту волшебную.
Кенгуру и канарейка Клавдия, которые приняли сторону художника, усердно кивали и поддакивали ему. Воодушевленный такой поддержкой, Белый Кролик напоследок произнес следующее:
– Вообще-то, я старался и рисовал для хорошо знакомой и довольно близкой мне личности. То есть для себя. Но поскольку, в силу моего благодушия, этот шедевр оказался в ваших руках, я был бы вам признателен, если бы вы придали ему большего, так сказать, распространения, поставив в качестве иллюстрации к своему стихотворению.
Я был поражен, чтобы не сказать – потрясен. Но, немного поразмыслив, всё же ответил:
– Ладно. В конце концов, в вашем эскизе, Христофор Генрихович, видны, как я догадываюсь, ваши специфические художественные вкусы, редкие по экстравагантности приемы, особые эстетические каноны, беспримерные нравственные ориентиры, самобытный образ мыслей и даже ваши своеобразные метаболические процессы... – Клянусь, меня нужно было останавливать. А Белый Кролик был польщен и улыбался.
И вот, Ника, я разместил на сайте к этому стишку рисунок Белого Кролика. Страница сайта белая и рисунок белый. Вот на белом фоне рисунка со снегом и не видно. Да, Вам это трудно увидеть и представить, но придется поверить на слово. Однако снег ведь хорошо виден в самом стишке, разве нет?
Спасибо за письмо, дорогая Ника. Приятно поговорили. И даже поулыбались.
Николай Левитов 09.02.2026 02:43 Заявить о нарушении
Даже Белый Кролик (я уже заканчиваю свою мысль о снеге и перехожу к другим персонажам) так вдохновился снежной красотой, что проявил всё свое художественное мастерство и нарисовал эскиз, а по его словам, создал пейзажный шедевр, который так и назвал «Всё вокруг в снегу». Представьте, этот шедевр он торжественно подарил мне. Я несколько раз повертел с одной стороны на другую пустой, т.е. совершенно чистый лист белой бумаги, но шедевр на нем не увидел – на нем вообще ничего не было.
– Снег белый. И лист белый. Вот на нем и не видно, – пояснил Белый Кролик мне, бестолковому. – Не правда ли, возникает ощущение раздвинутого пространства? – добавил он, любуясь своей работой.
Я еще раз вгляделся в пустой бумажный лист и раздвинутого пространства на нем не разглядел.
Но Белый Кролик не дал мне усомниться в своих способностях:
– К этой работе я подошел с оригинальным концептуальным решением, – сказал он с задумчивым видом. – И это решение заключалось в том, чтобы совсем не касаться белого листа грифелем карандаша, дабы не испортить его снежную красоту, а как считает Ника, – красоту волшебную.
Кенгуру и канарейка Клавдия, которые приняли сторону художника, усердно кивали и поддакивали ему. Воодушевленный такой поддержкой, Белый Кролик напоследок произнес следующее:
– Вообще-то, я старался и рисовал для хорошо знакомой и довольно близкой мне личности. То есть для себя. Но поскольку, в силу моего благодушия, этот шедевр оказался в ваших руках, я был бы вам признателен, если бы вы придали ему большего, так сказать, распространения, поставив в качестве иллюстрации к своему стихотворению.
Я был поражен, чтобы не сказать – потрясен. Но, немного поразмыслив, всё же ответил:
– Ладно. В конце концов, в вашем эскизе, Христофор Генрихович, видны, как я догадываюсь, ваши специфические художественные вкусы, редкие по экстравагантности приемы, особые эстетические каноны, беспримерные нравственные ориентиры, самобытный образ мыслей и даже ваши своеобразные метаболические процессы... – Клянусь, меня нужно было останавливать. А Белый Кролик был польщен и улыбался.
И вот, Ника, я разместил на сайте к этому стишку рисунок Белого Кролика. Страница сайта белая и рисунок белый. Вот на белом фоне рисунка со снегом и не видно. Да, Вам это трудно увидеть и представить, но придется поверить на слово. Однако снег ведь хорошо виден в самом стишке, разве нет?
Спасибо за письмо, дорогая Ника. Приятно поговорили. И даже поулыбались.
Николай Левитов 09.02.2026 02:43 Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Николай Павлович, за ответ. Я и правда поулыбалась и это было здорово. Не скажу, чтобы я не улыбалась и прежде, но обнаружила вдруг, что улыбка после Ваших писем качественно другая у меня, тогда как прочие улыбки по сравнению с такой вот, что после письма, кажутся халтурой в некотором роде. А халтурить нигде и ни в чем нельзя, особенно в деле улыбания.
Вам я, спору нет, всегда верю на слово. А Вы поверьте, что я вдоволь налюбовалась шедевральным живописным произведением Христофора Генриховича нашего, Кролика Белого. Однако, надо признать, в Ваших строках снег виден лучше. Это я Вам по секрету скажу, а Кролика расстраивать не будем. Вы очень правильно и предусмотрительно эти строчки сочинили, Николай Павлович, снег ведь в строчках так и останется белым, летящим, кружащим, пушистым, чистым, не превращаясь в лед или грязь.
Ника Марич 09.02.2026 21:23 Заявить о нарушении
Вам я, спору нет, всегда верю на слово. А Вы поверьте, что я вдоволь налюбовалась шедевральным живописным произведением Христофора Генриховича нашего, Кролика Белого. Однако, надо признать, в Ваших строках снег виден лучше. Это я Вам по секрету скажу, а Кролика расстраивать не будем. Вы очень правильно и предусмотрительно эти строчки сочинили, Николай Павлович, снег ведь в строчках так и останется белым, летящим, кружащим, пушистым, чистым, не превращаясь в лед или грязь.
Ника Марич 09.02.2026 21:23 Заявить о нарушении