Скамейка под погасшем фонарем

Наступил новый день.
Он был одинок.
Его откровение
Было лишь в пыли.

Он лежал на спине
И смотрел в потолок.
Он, думаю, долго лежал на спине.
«Что будет завтра? Что было вчера?»
Не помню. Не знаю.

Но так интересно!
Хочу подождать вчерашний мой день,
Чтобы снова с улыбкой
От него отвернуться.

Мы вместе пойдём
И узнаем, что завтра
Последним на старой
Деревянной кровати.
Я буду ждать
Тебя до времён,
Пока не наступит
Следующий день.

Отлежал все бока,
Спину уже ломит.
Пожалуй, я встану
И покачаюсь от боли.

Посмотрю я на пол,
Но в отражении вижу потолок.
Мне мерещится свет —
Или это лишь тон?

Подойду я к двери,
Открою с петель,
Распахну эту дряхлую,
Старую дверь.
Приоткрыв, разрушил печати.
От тьмы осталась лишь личная тень.
Свет залпом наполнил здесь всё.
Я разбудил друга, что рядом со мною.

Он молчит, когда весело,
Не кричит, когда больно.
Завидую вовсе
По-прежнему ему.

Нужен лишь образ, чтоб показаться.
Он прячется там,
Где нет ни света,
Ни глаз.
Но если выйду на свет —
Он пропадёт.
Прощаюсь я с другом на время.
Я шагнул из дому.

Растворился мой друг.
Мне стало жаль,
Что я так могу.
Вышел уже на дорогу.

Здесь куча машин.
Посмотрел я на небо —
И пропали они.
Они будто тень,

Что растворяются в миг,
Когда ты не смотришь.
Ты будешь один.
Я не слышу гудков,

Не слышу машин.
Я знаю, что рядом
Есть магазин.
Пойду я к нему

И куплю хлеба,
Чтоб разделить его
Со своей тенью.
Надеюсь, понравится

Тебе эта булка,
Которая сохнет,
Считая минуты.
Пускай это мало,

Зато что-то есть.
Всегда нужно то,
Что можно съесть.
Подошёл я на кассу

И увидел кассира.
Он говорил
И спросил про какие-то деньги.
Я откинул ему пару этих бумаг,

Разукрашенных, пустых.
Это был мрак.
Он посчитал, оказалось, что мало.
Странно, ведь это были последние.

Я думал, что много.
Сказали, что хлеба мне не видать.
Придётся и сегодня мне голодать.
Пошёл я домой,

Поприветствовал тень.
Она молчаньем столкнула в ответ.
Рассказал ей, что было.
Она промолчала.
Это было достаточно.

Я-то уж знаю.
Открыв ржавый кран,
Я понял, что будет вода,
Как из мёртвого крана.

Сегодняшний день
Мне рад был не очень.
Ни еды, ни воды,
Только тень что в покоях.

Я лягу, пожалуй,
Снова в кровать.
Она с жалостью примет,
Ведь иначе никак.

Пыль снова проснулась,
Играть начала
В догонялки и прятки
Все, кто куда.

Вдруг в дверь постучали.
Она приоткрылась.
В неё вдруг вошёл
Человек, который боялся, но шёл.

Я вцеплялся очень долго,
Не отпускал с печалью кровать,
Что аж слёзы пускала.
Что сказал человек,

Поразило мой слух:
«Отнимают мой дом,
Будут сносить».
А как же так можно?
Мне можно спросить?

Так остался без дома,
Без кровати своей,
Хоть и сказали мне, чтоб
Я взял пару своих-то вещей.

У меня их и не было-то,
Чтоб брать что с собой.
Пришлось отсыпаться
На скамейке под фонарём.

Я заметил, что случайно
Прихватил свою тень,
Что молчала с печалью.
Она понимала.

Я точно знаю,
Что хочет вернуться
В свой родной дом.
Нам было грустно

Думать об этом,
Но всё же пришлось
Отпустить этот день.
Новый день.

Я снова ждал, что было вчера,
Хоть не хотелось,
Но было бы жаль.
Пока я сидел,

Думал, что завтра,
Надеясь, что прошлое было лишь сном,
Меня снова будит
Мой пёсик домашний,

Что лаял, не давая нам спать.
Тут чужак, проходивший что мимо,
Присел на скамейку и дёрнул словечко:
«Что ты здесь делаешь?

Зачем тут сидишь?
Почему даже ночью
Ты тут спишь?»
Я сказал, что забрали мой дом,

О чём думаю, что будет потом.
Тот ответил мне что:
«Если долго думать о прошлом, забудешься в настоящем, а если о будущем — умрёшь вчерашнем».

После слов он ушёл,
Рассказав о печали.
Я так долго думал —
Это было обманом.

Когда же уже
Я мог не думать?
Всегда мне хотелось
Говорить с прошлым днём

И вместе пойти и встретить другой,
Тот, что будет завтра.
Неужели всё это было напрасно?
Я думал, хотел —

Это было как в сказке.
Но отныне осталось мне только сидеть
На скамейке холодной, что под фонарём.

Наступила же ночь.
Целый день просидел на скамейке.
Спина, доски морозили тело.
Фонарь потускнел

И пропал вовсе свет,
Оставив меня в одинокой ночи.
Тень уснула моя.
Ну и мне уж пора.

Но не хотелось же спать
От слова вовсе.
Решил я пройтись
По ночному пути.

Вдруг послышался голос.
Он сказал мне:
«Друг, иди куда хочешь,
Ты свободен от мук.

Ты не думай о прошлом,
Не думай о будущем,
Не думай, что будет сейчас.
Ты живи, распусти свои мысли.

Не держи в голове, будто в клетке.
Дай им волю прийти лишь тогда,
Когда тебе будет грустно».

Я понял. Спасибо, ночная заря.
Хотел шагнуть — и вдруг увидел на асфальте, пока мигал тот фонарь,
Не свою тень — другую, знакомую, малую:
Контур ушей, хвост, что вилял в такт дыханию.

И всё вернулось. Не пыль, не пустая комната —
А тёплый бок, что грел мне бока на кровати,
Лай, что будил среди ночи, не давая задохнуться в тишине,
И глаза, что не отводили взгляд, даже когда я отворачивался.

Она не растворялась. Ни в свете, ни во тьме.
Она была. Пока её не стало
В один миг, короткий, как звук тормозов,
На этой же дороге. Под этим же фонарём.

И тогда я понял, зачем ходил в магазин,
Зачем клал на полку ту булку, что сохла,
Зачем говорил в пустоту: «Надеюсь, понравится».
Я не для тени хранил. Я — для неё.

И вот я снова здесь. Сижу.
Фонарь потух. Ночь глуха.
Голос свободы смолк.
А я всё смотрю на тот след, которого нет,
И жду, когда с неба упадёт
Хоть один тёплый, родной силуэт.

И слеза течёт не потому, что грустно.
А потому, что помнить — это единственный способ
Снова ощутить тепло, которого уже не будет никогда.

И я останусь здесь. На скамейке.
Пока дорогу не смоет дождём.
Вместе со следом.
Вместе с её тенью.
Вместе со всем, что от меня осталось.