Соблазнение

Ты — адский горн, в котором плавят дух на слитки,
Хомут чтоб выковать для наглых и для зыбких.
Твой смех — набат, зовущий стаи к фаворитке,
А поцелуй — ярмо, скрывающее пытки.

Не мать и не сестра — ты знак грехопаденья,
Где, как в трясине, мысль теряет строй и знанье.
Ты — тайный двигатель прямого разрушенья,
Из тьмы и хаоса плодящая созданья.

О, если б мог я вмиг, сорвав с тебя все маски,
Твой лик доподлинно изобразить, притворный!
Но кисть слаба моя, и слишком ярки краски,
Чтоб бездну мерзости той описать позорной.

И так царить ты будешь до скончанья века,
На троне, свитом из обмана и елея,
Пока последний луч рассудка человека
Не обратится в крик: «Довольно! Нет страшнее

Тюрьмы, чем та, что ты зовёшь своей любовью!
И палача нет и искусней, и любезней,
Того, кто тянется к чужому изголовью,
Как жалкий павиан в короне бесполезной!»

И, может, в этот час, под тяжестью проклятья,
Ты осознаешь вдруг, о, тварь, своё паденье…
Но нет — ты улыбнёшься, зная, что объятья
Твои любое быстро поглотят прозренье.

Так будет длиться век. И я, слабея, стихну,
Сражённый тем, кого клеймил в своём же крике.
И мир, обманутый твоей улыбкой, вспыхнет,
И припадёт губами к сладости клубники.