Ты звони, сынок

Ты звони, сынок. Как там твои края?
Тут малина созрела у края сарая.
Я сберёг для тебя самую крупную, гляди.
В трубке — только шум... Или это в груди?

Ты звони, сынок. Приезжай хоть на час.
Зарядил я фонарь, чтоб светил на твой путь в тот раз.
Лёд в морозилке лёд, а в графине — разлив.
Это — «жду». А в ответ — тишина. Молчалив.

Ты звони, сынок! Я не спал три ночи.
По ночам здесь шаги, будто стук по стропилам короче.
И мать застилает твою же кровать.
В окно смотрят звёзды, не смея мигать.

Ты звони, сынок. В трубке — длинный «пи-и-ип»...
На столе — пироги, и гитара на грифе провис.
Я б отдал всё за скрип тех колёс под окном...
За твой смех, за «здравствуй», за «я уже дома».

Ты звони, сынок! Я не спал три ночи.
По ночам здесь шаги, будто стук по стропилам короче.
И мать застилает твою же кровать.
В окно смотрят звёзды, не смея мигать.

Ты звони... Хоть бы раз... Просто так, ни о чём...
А в ответ — автомат: «Абонент недоступен в данное время...»
Я кладу трубку. И знаю одно:
«Недоступен» — страшней, чем «прости» и «виновен».

А в саду малина падает в траву...
И фонарь до утра сторожит синеву...
Ты звони, сынок...
Ты звони...