Под тёмным сиянием красного бархата

Лимерие внутри — как защитная маска
от чужих предательств за моей спиной.
Холод, не подпускающий никого близко.
Не открывая сердце, держа дистанцию,
я вижу, как ненависть внутри меня
становится моей постоянной маской,
где искренность лишена честности.

Не открывая своё сердце,
имея настороженность, превращающуюся во власть,
в которой самые уязвимые места
становятся внутренней темнотой твоей души.

Нарциссизм внутри меня —
постоянная маска, скрывающая боль
за тысячами разочарований.
Скрывая собственную боль
за масками превосходства,
в котором ненависть стала внутренним уродством.

Без любви и честности в сердце,
с которым страшно раскрыть
даже свои самые уродливые раны,
ставшие постоянными масками
внутреннего превосходства.

Как капли крови
из тёмного красного бархата моей души
расходятся в тысячи тёмных линий
моего сердца и души,
ставшие разбитым хрусталём души.

Сердце, смешанной крови
с тёмной энергией,
перетекает, сливаясь
в тёмный бархат
под ночным сиянием,
залитый кровью
из собственных слёз.

Став чёрным внутри
и грубым снаружи.
Люди сменяют друг друга,
как и маски на моём лице.
Многие видят во мне гнилое нутро —
и оно таким стало.
Моё сердце черствое и холодное.

Жестокость моего сердца —
незаменимая черта моего характера.
Оболочка моей жестокости —
как способ выжить,
но никого не ранить,
пока раны не нанесут мне.

Ожесточая свои границы
и сжимая своё сердце
до самых болезненных приступов боли,
оно становится крепче.

Ставшее холодным металлом,
как плотная защита,
прилегающая к моему телу.
Уход по собственной воле был очевиден:
я перестала быть удобной.

И тёмная энергия моей души
отделила меня от многих,
кто не разделяет со мной мои черты.

Когда я была беззащитной,
моё сердце было как хрусталь —
его было легко разбить.
И я убила того самого хорошего человека,
который однажды спал глубоко во мне.

И многие стали отворачиваться,
ведь та светлая сторона покинула их,
и на смену ей
пришла тёмная сторона её души.

С гнилым нутром внутри,
защищая всё, что однажды было дорого ей,
защищая её от каждой её боли,
границы её души
расширялись и темнели на глазах,
от чего многим стало неудобно,
и они отвернулись так легко,
что мои тени
до сих пор их преследуют,
и в которых они до сих пор
хотят потеряться.

Когда тебя обижают
и у тебя нет защиты,
у тебя есть шанс
стать сильнее
или умереть от своей слабости
из-за отсутствия умения
защитить себя самостоятельно.

Когда тебя никто не защитит,
опора внутри не рушится —
она как сталь,
становится прочнее и жёстче
с каждым днём.

Они смотрят на тебя
и принимают это
за внутреннюю жестокость,
за сердце,
что не умеет любить и чувствовать.
Обходят стороной,
и настороженность
принимают за внутреннее лицемерие.

Ведь лицо,
в которое они однажды
боятся посмотреть,
раскроет всю их правду,
в которую они боятся смотреть.

А если посмотрят —
увидят своё отражение,
в котором им больно видеть себя.

Лицо, что раскрывает им правду
и показывает их слабости,
обнажает их душу,
перед которой они прячутся
из боязни не соответствовать.

Они обходят стороной,
где искренность пропадает
с последних встреч,
а лицемерие растёт,
и мой внешний холод не тает.
Время расставляет всё по своим местам.

Ожидая предательства от всех,
ничьё предательство
не может ранить,
ведь всё внутри —
для одного единственного человека,
который никогда не предаст
и будет рядом каждую секунду.

Никто не может понять
чужую боль,
пока не испытает её на себе.

В моём отражении
мои глаза запечатали ту боль,
которую я переживала
с каждым разом
всё сильнее
и больше, чем в прошлые разы.

Она растёт,
её масштабы увеличиваются,
преодолевая все её острые грани.
Новые испытания
требуют новой выдержки.

Энергия меняется,
и на новую энергию
приходят новые люди.
Старые просто уходят,
не выдерживая
новый внутренний масштаб.

Они видят внешние изменения
и говорят о лицемерии внутри,
о тех ошибках,
что я совершила однажды.
Ошибка —
оставаться на прежнем месте.

Им неудобно,
и ваши дороги расходятся.
Они не выдерживают,
и этот груз
хотят повесить
на чужие плечи,
чтобы им стало легче
в оправдании того,
что они захотят увидеть,
не видя правды за спиной.

Боль под тысячами ран,
залеченных изнутри.
Эти раны не кровоточат —
они были выжжены изнутри
внутренним огнём,
что прожигал всё,
что было накоплено
с годами внутренней боли.

В хрустале разбитого сердца,
что стало прочным металлом.
Но каждая боль
даёт о себе знать
спустя время,
когда раны проходят,
а воспоминания остаются.

Как свежие раны
на запястьях.
Защита внутри
отталкивает от себя многих,
кто не может находиться рядом
и соприкоснуться
с твоим сердцем.

Защитные ограждения —
как шипы,
не подпускающие близко,
как острые ножи,
всегда наготове.

Сердце сжимается,
а боль внутри растёт
от холода и боли,
испытанных однажды,
завистью
и тысячами разочарований,
которые ранили,
запечатали боль в сердце.

За каждый шрам нового роста
предательства за спиной растут.
И эти люди
не могут тебе соответствовать.
Они проходят мимо.

Мир рушится на твоих глазах,
и мы держим улыбку,
когда он разрушился.
Внутри прочная сталь
держит холод снаружи.
Тысячи переживаний,
как осколки разбитого хрусталя,
режут тебя изнутри.

Перед самым затишьем —
тишина в сердце,
слёзы на глазах,
боль в сердце
и новая волна.

Сердце из разбитого хрусталя,
тысячи сколов
склеивают тебя изнутри.
Слёзы омывают тебя
и забирают
всю внутреннюю боль.

Ожоги выжигаются на сердце,
шрамы — на запястьях.

Пересохшее сердце
снова становится
жестоким и холодным.
Но когда боль проходит,
жестокое сердце
ожесточается сильнее,
защищая свои грани,
где однажды появились
тысячи ран и трещин,
разбивающие твоё сердце
на тысячи сколов и шрамов.

Образуя новую волну твоей души,
ставшей
в темноте боли
под тёмным сиянием
красного бархата.