Предислов. кРоману Мирэсоликс иПоле звучащегоБытия

ПРЕДИСЛОВИЕ К МНОГОМЕРНОМУ РОМАНУ "МИРЭСОЛИКС И ПОЛЕ ЗВУЧАЩЕГО БЫТИЯ"

"Слышать — значит выбирать", — говорит не автор, не персонаж, не идея и не концепция, а говорит то, что остаётся, когда все имена стираются, то, что всегда звучит между строк — метанаблюдатель. Он как присутствие без имени, слух без ушей, внимание без формы, не привязанное к телу.

Если бы у тишины был голос, он звучал бы именно так.

Музыка всегда была силой. Не потому, что она громкая и не потому, что она способна быть красивой, а потому, что музыка — это движение Поля: до слов, до жанров, до нотных линеек.

Ещё в те далёкие времена, когда человек не умел считать, но знал как бить в кожу натянутого барабана, он слышал звук и ощущал вибрации, но не мог это объяснить словами. Тогда он ещё не знал, что такое "частота", но телом чувствовал: этот ритм собирает племя, а этот — зовёт к огню, этот звук лечит, а этот — предупреждает.

Древний человек догадывался, что звук способен лечить и ранить, объединять и разъединять, вводить в транс и возвращать душу в тело. Он знал это шамански, интуитивно, телесно, а потом забыл. Потом вспомнил наполовину и снова забыл, спрятав силу в слова "развлечение", "фон", "контент". Но звук не стал слабее. Слабее стало внимание.

В те далёкие времена знание было телесным, а память — вибрационной. Потом пришла эпоха, когда музыка стала искусством. Потом она из искусства превратилась в ремесло. Потом она стала индустрией. А сейчас она просто фон. Но сила, которой она обладает, не исчезла. Она ждёт своего часа и тех, кто сможет ею правильно распорядиться, кто сможет, обуздав её разрушительный нрав, направить в созидательное русло.

Существует Поле не как метафора, а как среда, не в мистическом смысле и не в научном — пока. Поле — это нечто среднее между пространством и памятью, между волной и намерением, между тем, что уже произошло, и тем, что только собирается случиться.

В Поле каждый звук что-то оставляет. Даже тот, который ты не услышал. Особенно тот, который ты не заметил. Поле — это среда, в которой звук становится следом.

Поле не находится "где-то". Оно везде, где есть колебание, везде, где что-то отклоняется от нуля.

Поле не различает: хорошее и плохое, высокое и низкое, искусство и шум. Оно различает намерение. Звук, лишённый намерения, становится мусором. Звук, наполненный намерением, становится направлением.

Поле — это память мира, которая не нуждается в словах. Это ткань, в которую вплетаются: голоса и мысли, намерения и страхи, молитвы и песни, шум городов и тишина между ударами сердца.

Поле не судит, а резонирует.

И потому каждый звук — даже самый незаметный — оставляет в нём след, причём не абстрактный, не символический, а реальный, пусть и неуловимый для приборов сегодняшнего дня.

Будь уверен: ты можешь не слышать музыку, но Поле слышит тебя.

Человек думает, что выбирает музыку, — но это иллюзия. На самом деле он выбирает лишь то, каким быть его внутреннему ритму, на какой частоте дышать и что усилить в себе и в мире.

Человек привык думать, что звук исчезает. И это тоже удобная иллюзия.

На самом деле звук не исчезает, а переходит: из воздуха — в тело, из тела — в состояние, из состояния — в выбор, из выбора — в последствия.

След в Поле может быть мягким или резким. Он может быть созидающим или разрушающим. Но при этом он всегда есть даже у тишины.

Слышать — значит выбирать, а выбирать — значит брать ответственность за след в Поле. Каждая нота — это не точка — вектор.

Человек считает, что он просто слушает. Но процесс слушания — это уже участие: ты не можешь услышать и остаться прежним, даже если не заметил изменений.

Слышать — значит позволить звуку войти. Позволить — это открыть границу. Ну а открыть границу — это значит сделать выбор не между жанрами и стилями, а между состояниями.

Каждая частота — это не цифра, а предложение, которое может быть: собранным или рассеянным, спокойным или возбуждённым, присутствующим или отсутствующим, живым или лишь функционирующим.

Частоты — не числа. Числа — это лишь тени. Частоты существовали задолго до того, как человек дал им названия. Они — способы, которыми мир говорит с самим собой, потому что они состояния, в которых материя соглашается быть формой, а сознание — направлением. Они существуют независимо от того, веришь ты в них или нет, так же как существует гравитация для того, кто о ней ничего не слышал.

Есть частоты, которые собирают, а есть и такие, что растворяют или вскрывают старые слои памяти. Но есть частоты, умеющие соединять даже то, что казалось разрозненным.

Частота — это не инструмент, а среда проживания: как вода для рыбы, как воздух для лёгких, как смысл для слова. Одни частоты успокаивают, другие — вскрывают, третьи — собирают человека в целое, а некоторые — разбрасывают его по поверхности мира.

В Поле нет запрета, есть просто последствия. И совсем не обязательно знать название частоты, чтобы находиться внутри неё. Но знание меняет уровень ответственности.

Шум — это не громкость, а скорее звук без заботы. Он заполняет пустоты, но не исцеляет их. Шум создаёт движение, но не путь. Он удерживает внимание, но не возвращает человека себе.

Шум выгоден, а звучание — ответственно. Нет, шум — это не зло. Он как звук без заботы. Шум не задаёт вопросы, не предлагает направления.

Звучание — это звук, который помнит о следе. Он может быть тихим, простым. Он может быть даже несовершенным. Но в нём есть намерение. А намерение — это уже этика.

Благоволие — это не мораль, а настройка. Благоволие — это способность со-настраивать звук так, чтобы он усиливал жизнь, а не вытеснял её, чтобы он раскрывал, а не подменял, чтобы он вёл, а не тащил.

Благоволие — это не правило и не моральный кодекс, а способность слышать последствия до того, как они стали реальностью.

Благоволие начинается там, где человек впервые спрашивает себя: что именно я усиливаю своим звучанием? Это не всегда удобно, но зато всегда честно.

Этот текст — не инструкция. Он похож на карту. Этот текст не требует веры и не просит с ним соглашаться. Он предлагает прислушаться.

Ты можешь читать текст как роман, а можешь — как внутренний диалог или как вибрационное путешествие. Ты можешь читать его как философию, как поэзию, как странный сон наяву.

Но пока ты читаешь, ты уже внутри Поля оставляешь след. Тебя не будут просить выбирать путь, поскольку ты уже его выбираешь пока читаешь, слышишь... Пока резонируешь.

Музыкант Никита Ники-Ток — не герой и не пророк. Он всего лишь пример, ставший решением и Мирэсоликсом, который не знает ответов. Он просто оказался в точке, где звук перестал быть фоном и стал выбором. Такая точка есть у каждого. Иногда она приходит как вдохновение, иногда — как кризис или как странное чувство, что прежний ритм больше не совпадает с дыханием.

И если ты это чувствуешь... Если ты чувствуешь, что что-то внутри тебя замедлилось, если между строками появилась пауза, если тишина стала слышимой — значит, Поле уже откликнулось.

Дальше — не решение, а путь. И он начинается не с первой ноты. Он начинается с момента, когда ты понимаешь: слышать — это выбирать. И каждый выбор — звук, который мир запомнит.