Граф из Ада часть 2

Граф из Ада. Часть 2: Сделка с Тьмой
Замок погрузился в ту вязкую, первородную тишину, которая предшествует лишь великим катастрофам. Граф застыл в тревожном ожидании, ощущая, как секунды, словно густая смола, тянутся по циферблату вечности. Воздух стал плотным, осязаемым. Кто-то звал его по имени. Голос этот был нечеловеческим: он напоминал львиный рык, усиленный грохотом горного обвала, и резонировал в самой груди старика.
В зыбком полумраке залы начались странные метаморфозы. Огрызки свечей вспыхнули зеленым чадом, и тени на стенах обрели пугающую самостоятельность. Старинные фрески, веками дремавшие под слоем пыли, ожили: изображенные на них грешники в корчах ада начали беззвучно открывать рты, а горгульи на карнизах повели каменными очами, следя за каждым вздохом. По потрескавшимся мраморным ступеням к нему спускалось крылатое существо, пылающее внутренним огнем. Оно приближалось медленно, волоча за собой огромные, словно королевский шлейф, крылья.
Перед Графом предстало воплощение неземной красоты: атлет с медно-рыжими кудрями, вокруг которых мерцал голубоватый, дымчатый нимб. Большие миндалевидные глаза незнакомца были черны как ночь, но зрачки в них тлели красными углями. Дьявол улыбнулся старику жемчужно-белой улыбкой с бриллиантовым отблеском, в которой таилось знание всех падений человечества от Эдема до Голгофы. Его полураскрытые черные крылья, испещренные золотыми прожилками, обдавали лицо Графа могильным холодом.
Граф рухнул на колени. Мрачный замок наполнился золотистым сиянием, исходящим от Князя Тьмы. Стены задрожали от мощных вибраций. Звук, похожий на космический рокот, заставил древние камни треснуть и осыпаться крошкой.
— Я не знаю, как называть тебя, о Великий Владыка, — прорыдал Граф. — Ты явился мне во сне и велел прийти сюда, где четыреста пятьдесят лет назад были сожжены мои предки. Но зачем? Бог не услышал моих молитв. Как больно жить, когда люди под маской добра скрывают эгоизм и лицемерие!
Черный Принц произнес тихим, мелодичным голосом: — Вставай, человек.
Крылья исчезли. Перед Де ля Вэ стоял человек, как две капли воды похожий на него самого.
— Я Люцифер. Я твой друг. Твоя душа истерзана поиском справедливости в мире Хаоса. Пойми, старик: в этом мире нет баланса между добром и злом. Бог дал вам Писания, но вы исказили всё. Справедливость была предана, когда вы впервые взяли Священное Слово грязными руками. А теперь Истина — это Я! Я есть справедливость на этой планете, потому что вы сами выбрали меня!
Сатана указал на старинный светильник:
— Эта лампа поможет тебе увидеть тех, кто был уничтожен. Но в обмен я возьму с тебя клятву. Клянись своей душой, что отрекаешься от Бога и принимаешь вечную жизнь Ада! Клянись быть моим братом! Всё, что связано с Богом, уничтожать силой и вероломством!
— Клянусь! — выдохнул Граф.
Его пронзила острая боль. Казалось, в грудь влетел ледяной булыжник.
— Раньше твоя душа несла груз грехов, — бесстрастно сказал Сатана. — Теперь души нет, и ты чувствуешь пустоту, заполненную моей силой. Иди за мной.
Черная стена растворилась. Вместо нее раскинулся огромный, прекрасный, но печальный сад. Там, среди синих деревьев, под небом цвета запекшейся крови, бродили его убитые мать, отец и брат.
— Почему они здесь? — спросил Граф.
— Здесь жертва и палач связаны одной цепью, — ответил Сатана, указывая на тень барона Ля Мотье, прячущегося за деревом. — Убийца не может уйти, ибо взгляд жертв жжет сильнее пламени. Твои родные станут Ангелами, если примирение состоится. А души грешников без покаяния растворятся в ничто. Ты же останешься моим вечным братом.
Люцифер растворился в воздухе, оставив Графа в гнетущей тишине. Старик дрожащими пальцами поднес лампу к глазам. Теперь он видел её иначе — как кощунственный триумф «темной науки».
Корпус был отлит из «черного золота» — сплава метеоритного железа, ледяного на ощупь. Внутри кварцевого стекла билась субстанция, похожая на жидкий ультрамарин — эфирный конденсат. Тончайшие иглы на рукояти впились в ладонь Графа, и прибор начал «пить» его новую, отравленную кровь. Система микроскопических линз, отшлифованных из костей грешников и праведных, была готова искривлять само пространство-время.
Граф повернул костяной рычаг. Вспышка! Из лампы вырвался фиолетово-черный анти-свет. Воздух в центре залы разорвался, и из разлома, сопровождаемые запахом паленого мяса и горького ладана, вышли четверо. Это были его предки, сожженные Инквизицией.
Впереди шел рыцарь Жоффруа Де ля Вэ, его латы были обуглены, а лицо превратилось в обожженный череп.
— Ты зажег Маяк, потомок... — прошелестел он. — Мы здесь не ради справедливости. Мы здесь ради утоления. Бог дал нам терпение, но Сатана дал нам память. И память эта острее меча.
Женщина в изодранном саване, Матильда, коснулась руки Графа ледяным ожогом:
— Мы — ошибки мироздания, которые отказались от покаяния. Инквизиция надеялась спасти наши души, но ненависть горит жарче любого хвороста.
— Что я должен делать? — спросил Граф.
— Мы — не слуги. Мы — твои орудия, — рыцарь вонзил почерневший меч в мрамор, пуская по нему трещины жидкого огня. — Мы сделаем жизнь потомков барона Ля Мотье бесконечным коридором боли. Каждая капля вина в их кубке станет кровью их детей. Клянись, что не дрогнешь!
Граф поднял лампу высоко над головой. Синее пламя внутри неё взметнулось, освещая лица мертвецов торжествующим блеском.
— Я отрекся от милосердия! — провозгласил он. — Пусть земля стонет под вашими шагами. Начинайте жатву!
Стены замка огласились торжествующим воем легионов. Маяк был зажжен. Эра Тьмы началась.