Прости

мы думаем, что вздох последний
зальёт огнём открытый в нём же мир
там будет свет безгрешный и бессменный,
цветенье трав заменит ковралин.

солнечный блин прокатится по небу
окажется, что есть иной исход.
бывает смерть, которая для мёртвых,
мечтать о ней не вредно наперёд.

но есть и та, которая для местных
она на вкус, как яблочный пирог.
я умирал ей в молодости прежней,
теперь гнию, как заболотный торф.


во снах летать, как меж зеркал теряться,
забыть давно тот зов внутри себя;
лишь изредка мираж я покидаю,
когда смотрю в разломы бытия.


из них твой взгляд, напугано, наивно,
взывает снова дух мой воскресать,
и я иду — не смело, но ревниво,
учась из тлена к свету прорастать.


прости меня, родная, я так страшен.
я весь из трещин, пепла и золы.
я не прошу ни веры, ни пощады
ступай безтрепетно на место к десяти.


приду и я на наше место встречи,
если оттают слёзы к февралю.
я постою, пока не станет легче,
и если нет — безмолвно утону.