Альберто Моравиа - роман Я и Он

Альберто Моравиа - роман Я и ОН

Альтер это в штанах

Аккуратно, текст 18+.
Альбе;рто Мора;виа (итал. Alberto Moravia; 28 ноября 1907, Рим — 26 сентября 1990, там же) — итальянский писатель, новеллист и журналист. Критическая оценка произведений Альберто Моравиа превратила его в одного из наиболее значимых представителей неореализма XX века, но этим направлением его творчество не исчерпывается. Ему близки некоторые положения марксизма, на основе которых он проводит свой критический анализ буржуазного общества, основанного исключительно на власти и деньгах; в то же время в его творчестве заметно влияние фрейдизма. Роман Я и Он написан в 1971 году.
Это весьма забавный роман с моей точки зрения, хотя и местами довольно скучноватый. Сатира на европейское общество тут смешивается с какой-то безумной фантасмагорией и гротеском.  Ну и плюс скандальная эротичность, которая шокировала тогдашних читателей. Автор, совершенно не стесняясь, вываливает на них в полном объёме весь гаденький внутренний мирок своего главного героя, обычного мелкого европейского обывателя, который считает сам себя полным неудачником. Причём Моравиа как бы сознательно смакует особо, такие как бы неприличные моменты, акцентируя внимания читателя на двуличности современного мира - думаем мы одно, говорим другое, делаем третье.
Главный герой - это типичный «европейский интеллигент», несостоявшийся литератор и сценарист Рико, зарабатывающий на жизнь в основном сценариями, в которых он адаптирует мировую классику, и прочей литературной подёнщиной. Женат и даже имеет одного ребенка. Однако у Рико есть свой внутренний голос, с которым он постоянно общается, и это и составляет основное содержание романа. Особенность внутреннего голоса как раз состоит в том, что для Рико Он (для героя внутренний голос с большой Буквы) сублимировался в виде его члена.  Член Рико осознает себя типа как полноценная самостоятельная личность, имеет отдельное имя Фредерикус и, главное отличие от его хозяина и носителя, точно знает, что ему нужно в жизни и привык всегда добиваться своей целей. Рико же слабак и размазня, у него никогда ничего не получается как надо, и как хотелось бы самому Рико. Вот только у члена по природе может быть только одна единственная цель - трахнуть всех особей женского пола, встречающихся на пути своего хозяина,  независимо  от планов самого Рико. И эта основная типа «причина внутренних конфликтов» Рико со своим членом. Такую картину нам даёт автор в начале книги, однако в конце книги прямо по Фрейду мы понимаем,  что никаким конфликтом здесь и не пахнет. И, по сути, главный член… тьфу главный герой книги есть Фредерикус.

« „Он“ тотчас вмешивается назидательным тоном: „- Протяни пальцы к ее лицу, очерти овал“. Выполняю.
„Он“ не унимается: „- Чувствуешь, как под разбухшей морденью кроется некогда безупречная мордашка? Смекаешь теперь, что на самом деле Фауста двулика: одно лицо у нее сегодняшнее, а другое — вчерашнее, внутреннее?“ Так и есть. По крайней мере, так мне кажется под магическим воздействием „его“ слов. Тщательно ощупываю овал ее лица и действительно чувствую, что „внутри“ скрывается личико Фаусты десятилетней давности. Надо же! „- Теперь спускайся вдоль шеи, по пути обозначь парочку толстых складок и смелее на грудь. Ну вот, под твоими пальцами две большущие, полупустые резиновые грелки с плотно закрученными пробками. Разве не чувствуешь ты внутри этих овальных податливых грелок два недозрелых персика? А внутри сегодняшних сосцов-пробок вчерашние соски бутоны?“ С неохотой вынужден признать, что „он“ прав. Тем временем „он“ продолжает: „- Перемахни с груди на живот. Неужели не узнаешь в этом изношенном, раздолбанном чемодане былой серебряный поднос, плоский и круглый?“ Внушение срабатывает.
„Он“ снова погоняет меня: „- Спускаемся дальше, по приставной лесенке из волосков, соединяющих елочкой пупок и пах, и запускаем пальчики в густую шерстку, укутавшую лобок. Отыщи в этой пуще влажную, извилистую тропинку. Пройдись по ней, меж раздвинутых ног, ниже, ниже. До самого пухленького, потного узелка ануса. Сейчас eе лохань наводит на мысль об открытой ране с отвислыми, драными краями, как после удара саблей. А не припомнишь ли на месте этой безжизненной, вывернутой прорехи кругленькую, цепкую присоску, которая десять лет назад сжимала меня с отчаянной силой, словно пыталась вовсе отхватить, вроде тех маленьких резаков гильотин, какими в табачных лавках обрубают кончики сигар?“ „Его“ красноречие доканывает меня. Сознавая свое преимущество, „он“ наседает: „- А теперь скажи ей, чтобы перевернулась и легла на живот.
— Это же тебе не яичница! — Делай, что говорят“.»

Однако прежде чем понять, что из собой представляет главный герой Рико, надо определится с термином Сублимация.
 «В психологии сублимация — это зрелый тип защитного механизма, при котором социально неприемлемые импульсы или идеализации преобразуются в социально приемлемые действия или поведение, возможно приводящие к долгосрочному преобразованию первоначального импульса.
Зигмунд Фрейд считал, что сублимация является признаком зрелости и цивилизации, позволяющим людям нормально функционировать культурно приемлемыми методами. Он определил сублимацию как процесс отклонения сексуальных инстинктов в акты более высокой социальной оценки, являющийся «особенно заметной особенностью культурного развития; это то, что позволяет высшей психической деятельности, научной, художественной или идеологической, играть такую „важную“ роль в цивилизованной жизни». Уэйд и Трэвис Кэролы представляют аналогичную точку зрения, утверждая, что сублимация происходит, когда вымещение «служит более высокой культурной или общественно полезной цели, как в создании искусства или изобретений».
Это из википедии.
Главная мечта и цель, а также смысл жизни Рико есть воплощение в реальность своей главной творческой  сублимации, а именно написать гениальный сценарий. Снять самому по нему гениальный фильм, стать, таким образом, гениальным режиссёром и занять своё полагающееся ему место в ряду великих Феллини, Хичкока и т. д.  Единственный, кто ему мешает в достижении этой цели, конечно, его же член. Причём, всех людей Рико делит на «возвыщенцев» (кто смог актуализовать свою главную сублимацию) и «униженцев» (тех, кто не смог этого сделать),  интересно, что у него в каждой паре взаимоотношений «возвышенцы» и «униженцы» могут меняться ролями. Примечательно, что почти все женщины в романе, которых встречает Рико на своём пути кроме его жены, становятся «возвыщенцами» над ним. С ними он, кстати, обращается и использует их самым отвратным и подлым способом.

 «Я  закончил. Закрываю книгу и ставлю ее на место. Немного погодя спрашиваю у Фаусты: — Теперь поняла, зачем мне нужно пожить одному, сосредоточиться и как следует разобраться в себе? — Нет: От такой тупости я разом теряю терпение и перехожу на крик: — Затем, что, пока я живу с тобой и мы каждый день, а то и дважды в день занимаемся любовью, я благополучно остаюсь прежним узколобиком. И никакой тебе сублимации. Поняла? Узколобиком, то бишь бедолагой, недоумком, бездарем, малахольным страдальцем с огромным, могучим пенисом и крохотными, слабосильными мозгами. Вот зачем! Узколобик: именно такие-то и устраивают всех этих Протги — с ними никаких забот. Узколобик: добропорядочный гражданин, примерный муж, чуткий родитель, даром что психованный рогоносец и отец не своего ребенка. Узколобик! Безмозглая, покорная скотина, все жизненные притязания которой сосредоточены ниже пояса. Грубая тварь, домогающаяся исключительно вот этой штуковины. — Обуреваемый яростью и одновременно желанием, я протягиваю руку, развязываю поясок халат, заголяю Фаустин живот и хватаю обеими руками обильную густую поросль ее подбрюшья с диким криком: — Ну что, дошло или надо еще объяснить? — Аи, мне больно! До меня дошло только то, что твой Фрейд не хочет, чтобы мы занимались любовью. А меня это и не очень беспокоит. Я только хочу, чтобы ты меня любил, чтобы вернулся ко мне и Чезарино. Да пусти же, больно ведь! — Так дошло или нет? — Дошло, дошло, что ты меня больно щиплешь, отпусти! Между прочим, ты всегда первый начинаешь заигрывать. По мне, так хоть сейчас давай поставим точку. Хочешь, поклянусь нашим Чезарино…
— Оставь в покое Чезарино! Лучше скажи: поняла ты или не поняла? И что ты поняла.
— Поняла, что сейчас ты хочешь заняться любовью, вот что я поняла. Да не тяни так, очень больно. Пойдем, пойдем туда»

Конечно, там, где есть секс, найдётся и место политике. Пытаясь выгодно протолкнуть свой очередной  «гениальный» сценарий, и найти продюсера для своей режиссёрской карьеры Рико связывается с левацкой группой так называемых «революционеров». Это кучка желторотых юнцов, намного младше Рико, но у главаря кучки есть богатый папа. А вот дети играют в игры со «свержением капиталистического строя». Интересный способ  манипуляции их мнением на их партийных собраниях. Стоит обычный дорожный светофор, красный свет которого даёт команду на бурное одобрение, жёлтый - на паузу и нейтральную позицию, красный же - на бурное негодование и протест. В принципе сегодня как раз этот метод полностью воплотился в нашу жизнь, а роль светофора успешно выполняют «независимые СМИ».

«Иду за ней, немного настороженный. "Ему"-то, ясное дело, только того и надо, а вот для меня это может обернуться полной катастрофой: представляю, как Протти из кабинета замечает нас, кладет трубку, следует за нами и застигает врасплох. Мафальда скрывается — я в ловушке. Однако делать нечего. Мафальда завладела моей рукой и сжимает ее когтистой хваткой хищной птицы с той же силой, с какой недавно сжимала "его". Она открывает дверь, затаскивает меня внутрь и зажигает свет. В комнате множество столов с зеленым суконным покрытием — это игровой зал. Под потолком протянулись непременные темные балки; пол выложен непременной терракотой; в углу — непременный камин из грубого камня. Мафальда закрывает дверь, шарахает меня об ставни, прижимается ко мне всем телом, хватает ладонью за затылок и вынуждает на поцелуй.
— Как поцелуйчик? Я бы назвал его попыткой, отчасти удачной, заглотить меня с головы; так, кажется, бразильские удавы втягивают добычу, гораздо более крупную, чем они. Непомерно широкий и расширяющийся еще больше в продолжение самого поцелуя, ее рот раздвигается, увеличивается, распространяется по моему лицу, захватывая нос, щеки и подбородок. Он напоминает присоску огромной пиявки, только уже старой, дряблой и обессилевшей, хоть и по-прежнему прожорливой. Одновременно она впивается в мой рот отточенным жалом языка со змеиной быстротой и ловкостью.»

Ну и как вы уже наверное догадались, их вышеприведённых скабрёзных цитат, никого раздвоения сознания у Рико нет. Все эти попытки сублимироваться, а также постоянное сваливание своих неудач типа на неугомонный и неподконтрольный ему член, есть всего лишь очень удобный и безотказный способ и отмазка  для оправдания всех своих слабостей и подленьких поступков. А вот ты, тот, что каждый из нас может ли твердо сказать, что вот у него самого внутри, нет ли такой универсальной отмазки, на которую ты можешь легко списать каждую свою ошибку или некрасивый поступок, или свою потаённую слабость?
И на самом деле этот главный герой романа Фредерикус и является сутью самого Рико, и буквально все, что интересует в жизни нашего Рико - это в буквальном смысле трахнуть любую бабу, до которой он физически и ментально способен дотянуться. И это исчерпывает весь смысл его, скорее всего, никчёмной жизни.
В итоге  мы получили сатирический и социально острый роман итальянского классика ХХ века, забытый сегодня, по-видимому, из-за этой тематической планки 18+.

***
У меня вдруг случайно выскочили некоторые итоги, почти двухлетнего моего чтения.
Я совершенно случайно для себя на протяжении последних двух я прочитал ряд произведений классиков ХХ века, которые я бы наверное назвал бы «энциклопедией подонков человечества». Эти книги на примере главных героев, а самое интересное, от лица главных героев, очень глубоко и досконально раскрывают внутренний мир обычного и типичного подонка, его психологические приёмы и особенности поведения, маскировку своих наклонностей в окружающей среде. И, что замечательно, его помыслы и устремления. И, что очень интересно, его страдания и боль тоже.
Я сделал список, где расположил эти книги сверху вниз по прямому опусканию личности на самое глубокое духовное дно, начиная от вполне невинных «секс, наркотики и рок-н-ролл», и кончая уже открыто  педофильскими откровениями героя Набокова.
Итак, сверху вниз, на дно того самого ада, который единственный существует на самом деле - ада дна человеческой души.
1. Джек Керуак (США) - Дорога
2. Венеамин Ерофеев (СССР) - Записки психопата
3. Генри Миллер (США) - Тропик рака
4. Альберто Моравиа (Италия) - Я и Он
5. Энтони Бёрджесс  (Великобритания) - Заводной апельсин
6. Владимир Набоков (Россия, США) - Лолита.