Иллюзии близости через дистанцию и боль

Он посмотрел на экран. Женщина в студии сидела, закинув ногу на ногу. Свет, падающий со спины, подсвечивал её волосы, оставляя лицо в тени. Вся сцена чем-то напоминала ему кадр из фильма "Основной инстинкт".

– Зацикленность, навязчивую фиксацию, туннельное зрение, – голос её собеседника, красивого, темноволосого мужчины с пронзительным взглядом, был густым и низким, – когда единственное, что тебя интересует – это он, а всё остальное воспринимается как шум, помехи. Красота, хобби, близкие люди, новые знакомства отходят на задний план. Даже ты больше не существуешь для себя.

– А как ты назовёшь способ исследования механизма власти, желания и боли через искусство ? Тоже одержимостью ? Получается, любая глубокая работа с погружением в тему с головой – одержимость ? – и голос и поза женщины выражали абсолютное спокойствие и уверенность . – Художник одержим натурой, журналист – новостями, музыкант – звуком, хирург – властью. Тогда где та граница, которая отделяет одержимость от увлечённости делом, искусством ?

– Искусство предполагает развитие, вариативность, поиск. А манадцатое исследование одного и того же персонажа – это мало похоже на искусство, – в голосе мужчины–ведущего зазвучали саркастические нотки. – Кому всё это может быть интересно кроме автора ?

– Зависит от темы. В моём случае, это может быть интересно тому, кто пытается разобраться в феномене отношений, построенных на иллюзии близости и власти через дистанцию и боль. Что остаётся, когда игра заканчивается, а нарратив нет ? Мои циклы – не личный дневник, а работа с персональным мифом.

– Со стороны это выглядит просто как оправдание. "Я не страдаю – я исследую страдание", – теперь ведущий откровенно насмехался. – В принципе у страдальцев тоже есть почитатели. Как у твоего прототипа. Но, скажи честно, у тебя не было никогда желания помахать ручкой этой своей садо-мазо любви ?

– Правда или действие ?