Последний вальс

В полутёмном зале, где когда-то звучали смех и радостная музыка, теперь лишь дрожащий свет одинокой лампы. Стены, украшенные поблекшими вензелями, помнят пышные балы, но сегодня здесь только они — двое посреди войны.

Она делает шаг навстречу, и её платье, некогда праздничное, шелестит, словно прощальный вздох. Он берёт её за руку — ладонь холодная, но он согревает её своим прикосновением. Музыка рождается не из рояля, а из тишины между взрывами, из биения двух сердец, которые знают: этот танец — последний.

Они начинают двигаться, и мир сужается до пространства их объятий. Её голова ложится на его плечо, и он чувствует, как дрожит её тело — не от холода, а от невысказанных слов, от страха, от любви, которая стала слишком большой для этого мига.

Он ведёт её плавно, почти невесомо, словно боится, что она растает, словно бабочка, коснувшаяся пламени. Она закрывает глаза, представляя, что это не зал, разрушенный временем и войной, а бальный зал их мечты, где нет пуль, нет разлуки, нет «завтра», которое может не наступить.

Они кружатся, и в этом движении — вся их жизнь: несбывшиеся планы, нерождённые дети, ненаписанные письма. Каждый шаг — воспоминание, каждый поворот — обещание, которое они не смогут выполнить.

За окном — ночь, усыпанная звёздами, будто кто-то рассыпал серебро по чёрному бархату неба. Она поднимает глаза и шепчет:
— Смотри, звёзды горят так ярко…
Он кивает, не находя слов. Звёзды — их свидетели, их молчаливые хранители последней нежности.

Музыка обрывается — не по воле пианиста, а по воле войны. Где-то вдали раздаётся глухой взрыв, и она вздрагивает. Он прижимает её крепче, словно может защитить от всего мира.
— Ещё один круг, — просит она.
— Ещё один, — соглашается он.

И они танцуют, пока силы не иссякают, пока время не замирает в этой вечной минуте. Когда музыка — настоящая или воображаемая — стихает окончательно, они останавливаются. Она смотрит на него, и в её глазах — вся вселенная, вся любовь, вся боль.
— Спасибо за вальс, — говорит она.
— Это был наш вальс, — отвечает он.

И в этом «наш» — всё: прошлое, настоящее и то будущее, которого у них никогда не будет.