Надгробие Арундела Ф. Ларкин англ

Бок о бок силуэт фигур
Графини с графом. В камне спят,
В присущих платьях образ чтят,
В доспехах сочленён изгиб.
У ног их символ как абсурд —
Собачек мелких прототип.

Но этот де-барокко стиль
Едва притянет взгляд. Но стой —
Смотри, он в левой и пустой
Перчатке латной воздух сжал.
И нежный острый шок настиг —
В ладони кисть её держал.

Им не хотелось так лежать.
Такая верность на плите
Была заметна лишь не всем:
То скульптором проявлен жест,
Чтобы помочь им нанизать
Имён латинских перекрест.

Отныне — путь их на спине.
Им не понять за суетой,
Как воздух станет немотой,
Прогонит прошлого жильцов;
Как скоро в этой белизне
Прочтут лишь знак. Средь стылых снов

Продолжат жить на связи из
Времён. Снег падал сотни лет.
Лежал на стёклах лета свет.
И звук от птичьих голосов
С землёй сравнялся. Люди шли
Из нескончаемых рядов,

Сточая прежние черты.
Теперь бессильны в пустоте,
Где герб — картина на щите.
Нависли дымные мотки
Над всей историей четы,
Оставив позы костяки.

Нам время показало трюк
Почти поверили ему,
А не инстинкту своему:
Когда гербы уже мертвы —
То жест застывших в камне рук
Воспринят был за знак любви.



     ***     ***     ***

An Arundel Tomb
Philip Larkin

Side by side, their faces blurred,   
The earl and countess lie in stone,   
Their proper habitsvaguely shown   
As jointed armour, stiffened pleat,   
And that faint hint of the absurd—   
The little dogs under their feet.

Such plainness of the pre-baroque   
Hardly involves the eye, until
It meets his left-hand gauntlet, still   
Clasped empty in the other; and   
One sees, with a sharp tender shock,   
His hand withdrawn, holding her hand.

They would not think to lie so long.   
Such faithfulness in effigy
Was just a detail friends would see:
A sculptor’s sweet commissioned grace   
Thrown off in helping to prolong   
The Latin names around the base.

They would not guess how early in
Their supine stationary voyage
The air would change to soundless damage,   
Turn the old tenantry away;
How soon succeeding eyes begin
To look, not read. Rigidly they

Persisted, linked, through lengths and breadths   
Of time. Snow fell, undated. Light
Each summer thronged the glass. A bright   
Litter of birdcalls strewed the same
Bone-riddled ground. And up the paths   
The endless altered people came,

Washing at their identity.   
Now, helpless in the hollow of   
An unarmorial age, a trough
Of smoke in slow suspended skeins   
Above their scrap of history,   
Only an attitude remains:

Time has transfigured them into   
Untruth. The stone fidelity
They hardly meant has come to be   
Their final blazon, and to prove   
Our almost-instinct almost true:   
What will survive of us is love.