Бегство с поля боя

В помещении больницы скорой помощи пахло кожным антисептиком, ожиданием и паникой. Врач, задав дежурные вопросы – как, где, когда ударился, тошнит, глаза не режет ? – бережно ощупал его затылок, проверил реакцию зрачков на свет фонарика. Заставив коснуться пальцем кончика носа с закрытыми глазами, выписал направление на компьютерную томографию – для подстраховки.

Гул томографа был похож на ровное ритмичное дыхание спящего робота-трансформера.

– На КТ чисто, - изучая результаты томографии, врач устало улыбнулся. - Вам повезло: отделались ушибом мягких тканей и лёгким сотрясением. Теперь главное – это покой.. Хотя бы первое время. Никаких компьютеров, соцсетей и алкоголя. Спите сколько захочется, сон – лучшее лекарство. Или слушайте классическую музыку. Если боль усилится можно выпить парацетамол или ибупрофен. Но лучше просто прикладывать лёд. Мясо у вас есть ?

– Мясо ? – переспросил он удивлённо.

– Замороженное мясо хорошо прикладывать к месту ушиба, –пояснил врач, протягивая ему два бумажных листа. – Это направление к семейному врачу и выписка с диагнозом.

Поблагодарив врача, он вышел из кабинета и услышал ровный голос диктора:

– Повторяем экстренное предупреждение. С шестнадцати часов объявлен оранжевый уровень опасности в связи с прохождением глубокого циклона. Ожидаются метели, гололедица и порывы ветра до 30 метров в секунду. Особое предупреждение для прибрежных районов – существует риск штормового нагона воды. Рекомендуется не выходить на улицу без особой необходимости..

Ветер буквально вырвал дверь у него из рук, забросив в фойе больницы колючую ледяную пыль. Быстрым шагом он двинулся к машине. Белая от налипшего мокрого снега, она испуганно и мелко дрожала. Снег летел почти горизонтально, стирая границу между небом и землей, словно полупрозрачный матовый ластик.

Остановившись у ближайшей аптеки, не заглушая мотора, он выскочил из машины, купил рекомендованные врачом препараты – для надёжности оба – и бегом вернулся обратно. Радио продолжало вещать про "нагон", "опасность на побережье".

Дорога к дому была похожа на бегство с поля боя. Дворники отчаянно скрежетали, отбивая атаку снега на ветровое стекло. Ближе к морю ветер усилился, раскачивая корпус машины, как хлипкое судёнышко. На мгновение он увидел вздыбленную, свинцово-серую массу воды, сливающуюся с небом в яростном поединке, которую сразу же стёрло снежным ластиком. Наконец, из белого марева впереди вырос знакомый серый утес – его дом.

Подъезд замело снежным заносом почти по колено, поэтому машину пришлось оставить в дальнем конце парковки. Верхние этажи здания терялись в низко несущихся облаках. Ветер дул с такой силой, что сбивал дыхание. Он шёл, почти не видя дороги, ориентируясь только на тёмный силуэт и редкие огоньки в окнах. В ушах стоял гул и грохот волн о бетонный парапет набережной где-то внизу.

Лифт поднял его на этаж, отрезав от ада снаружи. Сбросив промокшую одежду в прихожей, первым делом он прошёл на кухню, включил чайник и телевизор. На экране показывали карту с багровым пятном над заливом.

Слушая пыхтение закипающего чайника и голос синоптика, пророчившего с нарастающей паникой рекордно низкое давление и пиковые порывы, он вспомнил снежную бурю и шторм прошлого года. Выдавив из блистера таблетку ибупрофена, налил в стакан воды. Подумал немного, выдавил ещё одну, и проглотил обе, запив водой.

Чайник со щелчком отключился, и он перевёл взгляд на него, недоумевая, зачем вообще ему сейчас кипяток. Открыв морозильную камеру, стал разглядывать пакеты с мясом. Лежать с замороженным куском, прижатым к затылку, не хотелось. Воображение рисовало картину – он просыпается, а вся подушка и голова в крови от оттаявшего мяса. Поэтому он захлопнул дверку морозилки, переключил канал и сел на стул, прислонившись затылком к прохладной стене.

– А что ты понимаешь под одержимостью ? – произнёс знакомый женский голос.