35

Глубокое чувство любви означает только одно, что ты бесконечно много себя вложил в это чувство.

Дайте мне какой-нибудь такой предмет, в который я могу уйти, нырнуть, погрузиться без остатка, без этого вечного чувства нудящей недостачи, с головой, полностью - и я брошусь в него, как голодная рыба бросается на корм, метнусь, без промедления, без сомнения. Но что же может быть таким предметом, если стандартный объект всегда слишком мал и узок для любого человека. Даже для обыденного человека он слишком скуден.

Вот почему великие бросались в предметы искусства - потому что такие предметы действуют заколдованным, магическим образом, что в сущности говорит о том, что и не предметы они вовсе - чем больше в них вкладываешь, тем больше видишь, и чем больше видишь, тем вновь можешь больше в них вкладывать. Так Ван Гог дошёл практически до полного самовыворачивания наизнанку  - и себя, и людей, и природы. В общем никакие это были не предметы, конечно же, но формы, формы-зеркала, через которые возможно было углубляться в природу чувств и отношений, как божественных, так и человеческих.

Ну а если таким "предметом" становится другой человек? Вот тут то и начинается самое интересное. Более нет обрезанного, скучного объекта, более нет сопротивляющейся, но все же податливой формы искусства, в которую можно заглядывать без конца - без дна, словно просто всматриваться в своё отражение в зеркале. И сходить от этого с ума как Ван Гог.
Но есть нечто уникальное, удивительное и совершенно новое - то, что обладает своей собственной свободой и сопротивляется тебе, не как неподатливая, ещё не освоенная форма искусства, а как живой, реальный, настоящий другой человек.

Именно про такие превосходящие всякого земного художника смыслы писал Ван Гог, когда говорил, что Иисус был более художником, чем мы земные художники, потому что мы творим по материалу, а он создавал и творил души и дух. То есть был творцом самой живой жизни, живых людей.

Значит дайте мне такого человека, в котором я увижу всю свою глубину и мощь. А не своё первое попавшееся чувство, которое я в отупении своём душевном и незнании своём косном, принимаю за себя. Пусть он "откроет" мне меня самого, а не найдет меня таким, каким я сам себя ощущаю или представляю. Пусть я открою его, как того, кто и не подозревал о себе ничего подобного. Ведь именно такие "открытия" подтверждают факт настоящести того, что происходит, а не схождения двух людей, совпавших в уже имеющихся у них чувствах.

Вот что означает претворение и спасение. Нельзя остаться быть тем, кем ты был. Нужно расплатиться, и расплатиться по полной цене - чтобы никогда уже не вернуться к себе прежнему. Звучит ужасающе? Да. Но правда всегда ужасающа.