Мой персональный Иисус

Я знаю, как звучишь ты на всех языках земли. 
Я знаю кардиограмму, зашитую под ребро. 
Я чувствую время, когда ты бываешь один, 
И знаю время, когда ты возле неё. 

Она, пожалуй, и не виновата даже ни в чём — 
Ни в том, что я наизнанку, ни в том, что я тут одна. 
Даже не виновата в том, что ты «жаворонок», 
А она — «сова». 
Вина у неё одна: 
Твоя жена. 

А я совпадаю из мелочей, 
Живу в чёрных списках в твоём телефоне, 
Присматриваюсь сквозь фары на Енисей, 
Произвожу на сценах фуроры. 

С другими несовпадаю в такт 
И не рисую построенное гнездо 
Там, где живёт абсолютная пустота, 
Как в ссылке, из добровольцев 
Где не поселится никого. 

Влезаю в протёртое полупальто, 
Жгу последние родинки — верно, зря? 
Дурная лохматая голова: 
Без шапки я снова и без царя. 

В моей голове всё как;то сбывается. 
Мойры плетут клубок. 
Скажи, пожалуйста, ты бы мог 
Быть больше чем другом? 

В ответ — пустота. 

Я знаю, как звучишь ты на всех языках земли, 
Я знаю голос твой, 
Знаю вкус. 

Иди на Голгофу, мой персональный, родной Иисус, 
Иди. 
Я исправлюсь. 
Я остаюсь. 

Это дикое чувство сроднило нас. 
Пустота пробивает насквозь тату. 
Как бы ни был ты дорог или любим, 
Я люблю не того, 
Ты просто выбрал не ту.