Сказочный лес побед

Не знаю, где начать…
Один — ни молодой, ни старый —
сидел за накрытым столом:
сладости слов, бутерброды улыбок
и вкусняшки незаметных обид —
полная чаша попыток
что-то новое начинать.
Господи, помилуй,
захотелось ему хоть пару минут —
не умирать.

И тогда он остался сидеть за чужим столом.

Любовный напиток закончился уже давно,
предназначая удобный туман.
Сказав себе: «Ну, пожалуй, мне всё равно!»,
продолжал он лежать на диване,
придумав себе розовый обман.
И вот из гостиной вышла девица.
Её очаровательный свет — ресурс-то дополнительный.
И, в общем, потому что наш — сразу и понятный,
а поэтому — несомнительный.
Сказочный образ начала новых воспоминаний.
Давайте начинать.

Но как-то проснулись в девичьих глазах
последствия наглых зрений
и обидной любви страшных жертвоприношений.
Он сразу понял, но опоздал с ответом.
Затуманив себе мозг розовым рассветом,
снова вспыхнул — камин загорел.
И наш герой, наш, пожалуй, гений,
извини, задержаться не успел.
Голодал он долго по любви —
на самом деле eмy так казалось.

Тоска пропавших лет, молодость и юная страсть —
всё взломалось
и заставило его снова открыть забытую дверь,
и подумать:
«Как превратиться в человека,
в которого не поселился зверь?
А кто ж я такой, чтобы снова рваться
из этих лап времени?»

Семейство моё — гадость,
тело моё — старость,
любовь моя — страстная жадность.
В общем-то, до какой-то степени
душа моя — пожалуй, не усталость.
Ведь мне бы уже не оправдаться.»
Чувствуя себя почти стариком,
мечтал он только об одном:
вырваться из лап времени.

И тут огонь — эх, огонь!
И на кухне, в горячей воде — мясные пельмени!
"Нуждаюсь я в оплатах?
Конечно… нет, но девичий стан и взор… "
подумал он,
"…прочитываются только в зарплатах,
а не в услугах личных моих.
Но и, увы, снег только что идёт за окном…"

Зима получалась в ответ.
Скажешь — несколько сочетаний
и первосходных мыслей, мой друг,
но неслучайно не получил он совет,
а не в шутку будто услышал тот устаревший молодец вдруг:
«Тебе бы заранее умереть, позор!
Тебе бы заранее вырваться из лап времени!
Не нужен мне твой усталый взор!
Неужели ты забыл в этом сне
ради меня умирать, супруг?" —
сидя за накрытым столом недруга,
улыбается ему, ржёт в глаза
новая его юная подруга.

И вот ни старый, ни молодой человек понимает,
что отдавал он — то и получает:
вкусняшки обид, жестокое эхо
чужих сладостей
и бутерброды родных мертвецов
и невесомых сущностей —
пропавших без вести супругов
и жажду и гнев
их юных одиноких вдов,

сказочный образ побед,
начала новых воспоминаний и бед.

"Как мне вырваться?
Понятен мне мой родной кров.
Но бессмертие — жёсткие лапы
колеса фортуны.
Помогите, люди!
Вокруг одни же ведьмы и колдуны!"

Волки лают,
считает он свои сроки,
и все качели слов
пропадают

в задачи и уроки
его одиноких мечтаний и снов —
вопреки прелести
невиновности почти девичьей тайны —
пропавшие без вести слезы и печаль
настоящих вдов войны.

Не знаю, где окончать …
Однажды один — ни молодой, ни старый —
сидел за накрытым столом...

Дальше лучше промолчать.

Вдвоем.






(из цикла «Письма домой»)