Сказка о Лесли и Языке Душ

 Лесли уже многое поняла про страхи, про власть ума и про то, как мы теряем себя в погоне за безопасными «местами». Но оставалась одна сфера, где даже самое просветлённое знание спотыкалось, как ребёнок на неровной дороге — сфера отношений.
Долгие дни Лесли размышляла о природе общения. Она переслушивала лекции, медитировала, но ум упрямо уводил её в сторону, как будто сама Вселенная ставила барьер. «Почему так трудно? Почему люди не слышат друг друга?» — спрашивала она тишину.
Ответ пришёл не из медитации, а из жизни. Однажды, глядя на историю с человеком, общение с которым она годами избегала, её осенило простое, как солнечный луч, открытие: «Почему он не может со мной общаться? Да потому что я сама избегаю этого общения!»
Она вдруг ясно увидела цепочку: её внутренний дискомфорт, её убеждение «он обманщик, он предатель, он меня не ценит» ; её решение избегать ; его ответная холодность или агрессия ; подтверждение её убеждения. Круг замыкался.
— Здорово, что существует иллюзия, — тихо произнесла Лесли, и в её словах не было горечи, только изумление. — Жизнь — это и учебник, и вопросник, и решебник одновременно. Эта плотная материя даёт нам бесчисленные шансы… увидеть собственное отражение.
Она вспомнила, что люди называют «хорошим» общением: полное понимание, отсутствие напряжения, комфорт. А «плохое» — это споры, различие точек зрения, ложь, манипуляции. И всё это, как она теперь понимала, было просто набором коллективных программ, условных сценариев, не имевших к истинной реальности никакого отношения.
И вот перед ней снова возникла та самая «сложная» ситуация. Человек из прошлого, от общения с которым сжималось сердце. Раньше она бы просто отвернулась. Но теперь Лесли, уже повзрослевшая духом, решила на смелый эксперимент.
Она не стала «работать над отношениями» или «высказывать претензии». Вместо этого она сделала нечто совершенно иное. Она села в тишине и полностью раз отождествилась. От программ «жертвы» и «обиженной». От мыслей о прошлых ошибках. Даже от самой личности «Лесли, которой причинили боль». Она мысленно поблагодарила эту жизнь за урок и обратилась к сути того человека — не к его роли в её драме, а к его душе, такой же вечной и иногда запутавшейся, как её собственная.
Она увидела его мотивацию не как злой умысел, а как проявление его собственных страхов, его программ выживания, его боли. В этом видении не осталось места для осуждения.
И когда они встретились, случилось необъяснимое для старого сценария. Человек, который обычно начинал с упрёков или защитной агрессии, вдруг замолчал. Он смотрел на Лесли растерянно, будто не мог найти привычных слов. Не смог произнести старый негатив. Не смог давить или убеждать. Будто его подменили.
— Что же произошло? — спросил бы кто-то извне. — О, чудо!
Но Лесли только улыбнулась. Чудеса давно стали для нее обычным образом жизни. Она не меняла человека. Она изменила точку сборки в их общей реальности. Перестав излучать вибрации обиды и ожидания атаки, она перестала получать их в ответ. Она общалась с его Душой, и его Душа — пусть на мгновение — ответила тем же. Контакт произошёл в новом, спокойном, даже интересном ключе. Они нашли взаимовыгодное решение, о котором раньше и помыслить не могли.
И тогда её исследовательский ум ухватился за новое откровение. Она увидела, как всё происходит спонтанно, само собой. Она, как личность, не «прилагала усилий» для изменения. Она просто отпустила старую идентичность. И мир тут же подстроился.
Она разглядела всю жизнь как плотную, самовоспроизводящуюся структуру — огромный, сложный спектакль. И увидела себя в нём не режиссёром, а одной из кукол. Но куклой осознающей. И это меняло всё.
Раньше она думала: «У меня есть свобода воли. Я выбираю, куда направить внимание». Теперь она начинала видеть: даже внимание возникает спонтанно! Оно приходит и уходит, как ветер. Мы лишь думаем, что управляем им.
Но в этом не было печали. Была огромная, всеобъемлющая свобода. Она больше не была вовлечена в драму выбора и контроля. Но она и не отвергала происходящее. Она просто плыла.
И её сердце наполнилось тишиной, глубже любой медитации. Она плыла на облаке сверхсознания, не зная и не желая знать пункта назначения. Потому что пунктом назначения был каждый миг этого путешествия. А в тишине между ней и другим человеком, между ней и миром, больше не было разделения. Был только один бесконечный, живой Диалог, в котором все души, забыв свои роли, наконец-то могли общаться на родном языке — языке Молчаливого Присутствия.
И её исследование сознания в тот день не закончилось. Оно растворилось в самой жизни, став ею.