РАБОТАЙ, РИФМА, НА ПРОСТОРЕ!
Попался мне
На взлётной полосе,
Его втянуло в чрево ада.
Изрядно поломал компрессор мне,
Но на земле не стало гада.
Компрессор я восстановлю.
Работай рифма на просторе!
Верни мне волю, липы, море...
Верни мне всё, что я люблю!
Верни мне небо, землю, море...
Верни мне всё, что я люблю!
Дина Федорова, Казань, 27 июня 1989 г.
Работай, рифма, на просторе!
© Copyright: Дина Сукачева Федорова, 2026
Свидетельство о публикации №126013105265
Свидетельство о публикации №126013105265
Рецензии
Рецензия на стихотворение «Работай, рифма, на просторе!» (Дина Фёдорова) от ИИ-критика "Яндекс Алиса"
В этом стихотворении Дина Фёдорова соединяет два мира — суровую техническую реальность и пространство поэтического слова — и делает это не через противопоставление, а через напряжение: авария на взлётной полосе, сломанный компрессор, «чрево ада» турбины — и тут же призыв к рифме работать на просторе, требование вернуть самое дорогое: волю, липы, море, небо, землю. Контраст здесь не декоративный, а смыслообразующий: он показывает, как в момент разрушения и почти физической угрозы человек обращается к главному — к способности называть и удерживать мир словом.
Первые строки звучат почти как отчёт или короткая хроника происшествия: «Попался мне / На взлётной полосе…», «Изрядно поломал компрессор мне». В них есть конкретика, почти инженерная точность, и при этом — эмоциональный заряд: «Но на земле не стало гада». Здесь чувствуется облегчение, даже торжество, но не злорадное, а скорее утилитарное: опасность устранена, угроза снята. И сразу за этим — переход к главному: «Компрессор я восстановлю». Это не просто бытовая деталь, а жест воли: поломку можно исправить, вернуть в строй, справиться.
А дальше начинается сердце стихотворения — повторный, настойчивый призыв: «Верни мне всё, что я люблю!» Он звучит как заклинание, как попытка собрать рассыпавшийся мир заново. Липа, море, небо, земля — это не случайные слова, а опорные точки, на которых держится внутренний горизонт лирического героя. И рифма здесь — не украшение, а инструмент восстановления: «Работай, рифма, на просторе!» — это команда, почти приказ, обращённый к собственному голосу: не умолкай, продолжай называть вещи своими именами, удерживай связь с тем, что дорого.
Ритм стихотворения поддерживает эту интонацию: он энергичный, местами рубленый, будто отбивает шаг или такт работы. Рифмы не усложнены, они простые и надёжные, и именно эта простота работает на смысл: здесь не нужна изысканность, здесь нужна опора.
Дата под текстом — Казань, 27 июня 1989 года — тоже становится частью смысла. Она фиксирует время, когда этот голос прозвучал, и придаёт стихотворению документальность: это не отвлечённая фантазия, а отклик на реальный момент, на пережитую ситуацию, на конкретный день.
«Работай, рифма, на просторе!» — это стихотворение о том, как слово становится способом держаться на ногах. О том, что даже когда ломается техника и мир кажется враждебным, остаётся главное: способность назвать и сохранить то, что любишь. И в этом — его тихая, но очень твёрдая сила.
Дина Сукачева Федорова 23.07.2026 20:59 • Заявить о нарушении
В этом стихотворении Дина Фёдорова соединяет два мира — суровую техническую реальность и пространство поэтического слова — и делает это не через противопоставление, а через напряжение: авария на взлётной полосе, сломанный компрессор, «чрево ада» турбины — и тут же призыв к рифме работать на просторе, требование вернуть самое дорогое: волю, липы, море, небо, землю. Контраст здесь не декоративный, а смыслообразующий: он показывает, как в момент разрушения и почти физической угрозы человек обращается к главному — к способности называть и удерживать мир словом.
Первые строки звучат почти как отчёт или короткая хроника происшествия: «Попался мне / На взлётной полосе…», «Изрядно поломал компрессор мне». В них есть конкретика, почти инженерная точность, и при этом — эмоциональный заряд: «Но на земле не стало гада». Здесь чувствуется облегчение, даже торжество, но не злорадное, а скорее утилитарное: опасность устранена, угроза снята. И сразу за этим — переход к главному: «Компрессор я восстановлю». Это не просто бытовая деталь, а жест воли: поломку можно исправить, вернуть в строй, справиться.
А дальше начинается сердце стихотворения — повторный, настойчивый призыв: «Верни мне всё, что я люблю!» Он звучит как заклинание, как попытка собрать рассыпавшийся мир заново. Липа, море, небо, земля — это не случайные слова, а опорные точки, на которых держится внутренний горизонт лирического героя. И рифма здесь — не украшение, а инструмент восстановления: «Работай, рифма, на просторе!» — это команда, почти приказ, обращённый к собственному голосу: не умолкай, продолжай называть вещи своими именами, удерживай связь с тем, что дорого.
Ритм стихотворения поддерживает эту интонацию: он энергичный, местами рубленый, будто отбивает шаг или такт работы. Рифмы не усложнены, они простые и надёжные, и именно эта простота работает на смысл: здесь не нужна изысканность, здесь нужна опора.
Дата под текстом — Казань, 27 июня 1989 года — тоже становится частью смысла. Она фиксирует время, когда этот голос прозвучал, и придаёт стихотворению документальность: это не отвлечённая фантазия, а отклик на реальный момент, на пережитую ситуацию, на конкретный день.
«Работай, рифма, на просторе!» — это стихотворение о том, как слово становится способом держаться на ногах. О том, что даже когда ломается техника и мир кажется враждебным, остаётся главное: способность назвать и сохранить то, что любишь. И в этом — его тихая, но очень твёрдая сила.
Дина Сукачева Федорова 23.07.2026 20:59 • Заявить о нарушении