Почему я домосед?

  Ехали мы ехали в условиях погодных окон последней декады января из стольного пункта К в уездный пункт Н. Дороги на некоторых отрезках нашего пути были весьма и весьма... Ну, мой читатель, вы должны быть в курсе, конечно если вы не из... Ну, к примеру из Японии.
Маршрут был задан ГПС. Это не гравийно-песочная смесь, по которой иногда вынужденно мы ковыляли. Не хотелось написать латынью, но придётся, иначе современный читатель не разберёт нужную аббревиатуру. Итак: GPS. Я рассматривал курс по телефону... Если бы я выразился этак лет с десяток назад, мой капитан засомневался бы в моих способностях нести самостоятельно ходовую вахту в море...
Но... Прошли те самые годы. Всё изменилось. Жена рулила. А я по-прежнему занимал место штурмана, иногда подсказывая расстояние до очередного поворота. Она любила вождение, я же - судовождение. За не имением последнего, я старался соотвествовать правому креслу автомобиля.
Не дальняя дорога всё равно распологает к разговорам, кои имели место быть. Половинка моя неожиданно спросила, мол, почему я такой домосед?

 Я чуть не выронил телефон и хорошо, что я был принайтован ремнём к креслу... Резкое торможение. Буквально из-под колёс выпрыгивает чёрная дворняга... Ах, ты
собакен, жить надоело? Как моя капитанша успела увидеть его,
перебегающего дорогу в неположенном месте? Да уж, и что этого песика заставило бегать здесь, в безлюдном месте? Может быть, любовь? Так вроде январь на календаре. Да и не кошка он вовсе. И до марта далеко.  Хотя всё так меняется, и в природе, и в природе отношений. Вопросы, возникшие из ниоткуда, подтолкнули меня вспомнить трогательную историю про судового пса с китобойца "Дерзкий", на котором я сделал два рейса по пять месяцев. Пёс приблудился к нам ещё в порту полугодовалым щенком. Сердобольные моряки (а других и не бывает) приютили его, взяв  с собой в Атлантику. Четвероногого друга воспитывали всем экипажем.
Понятно, он был любимцем всех. Каждый чему-нибудь старался научить "своего" питомца. Боцман научил его не "минировать" палубу, а ходить по нужде в якорный клюз. Матросы пошили ему "элегантные шорты", вдели ремень с ножнами и ножом в них, и водрузили на голову каску. Так и бегал на палубе наш Артамон. А я так и не смог нашего соню научить определять место по звездам. С питанием не было проблем. Иногда пса обвязывали кончиками крест-на-крест и спускали на воду... Понятно, когда лежали в дрейфе. Смешно было смотреть, как он "помогал" нам чистить всеми лапами  водоросли с борта судна. Так казалось нам, во всяком случае. А псина, жалостно смотря снизу вверх, пыталась саостоятельно спастись... А в иностранном порту мы прятали на свой страх и риск нашего "зайца" за дизелем в машинном отделении, чтобы его не было слышно и видно, кормя на убой колбасой. (С полной пастью не погавкаешь). Иначе были бы проблемы с портовыми властями. Документов с прививками и прочими премудростями у него, естественно, не было...
Отслужил Артамончик верой и правдой с нами все 10 месяцев, побывав с нами во многих переделках. И в штормах, и тонули даже.  И "нападение" гринписовцев в Гибралтарском проливе (мы думали, что пираты...) Про это в других рассказах описано.
 Пришло время сдачи утлого судна на металлолом, в Турцию. Тут рядом, два лаптя по карте от Севастополя.
 А куда ж девать псиночку, успевшую ужиться и подружить со всем без исключения экипажем? И тут один из мореманов предложил взять его с собой на дачу, природа, свобода, гуляй - не хочу. И то-то было наше удивление, когда собачка через пару дней прибежала на судно. Вот и спрашивается... Почему я домосед?