Беневша 44 глава

               
 «Экономный хан» или, «Корзина для старика»
Эту сказку, а может быть и быль, с утра до вечера, каждый день
рассказывала маленькому Шабану ее мать.               
Жил-был хан, не отличавшийся дальновидностью, но зато весьма
умный. Его ум проявлялся в удивительной способности экономить
во всём. За это его и прозвали «Экономный хан».               
Однажды, сидя со своим визирем, хан услышал от него:
— О, великий хан! Все твои решения продуманы, мудры и приносят
пользу. У меня есть одна мысль, прости меня, мой хан. Оцени её,
о великий хан!
— Ну-ка, расскажи нам о своей гениальной идее, — в шутку, смеясь,
приказал хан.               
Визирь, увидев, что хан шутит, всерьёз испугался и задрожал
от страха. Но отступать было поздно. С трудом справившись с
волнением, он продолжил:
— Да будут дни твои долгими, о великий хан! Никто не сравнится
с тобой по уму, о котором ходят хвалы по всему свету. Прости
меня, мой хан, если мысль моя неправильна. В нашей стране
много старых людей, от которых нет пользы. Они уже не могут
работать. Если мы избавимся от таких людей, то получим большую
выгоду. Не нужно будет на них ничего расходовать. Я всё посчитал,
о мой великий хан.               
У хана не осталось старых родственников, поэтому предложение
визиря его заинтересовало.
Ему это показалось хорошим делом.
— Напиши указ, — приказал он визирю, — С этого дня все старые
люди, которые не могут работать, должны быть умерщвлены.
Кто не исполнит сей приказ, будет повешен.               
Все начали избавляться от стариков, боясь наказания
хана. Нукеры хана заходили во все дома и строго следили за
исполнением приказа. В первую очередь этому обрадовался старший
визирь и избавился от старой тёщи, которая жила в его доме.
Он засунул её в мешок и выбросил с обрыва в реку. Он так
обрадовался! Он не знал, что с ней делать, поэтому и предложил
хану эту идею.               
Прошли годы. Как-то раз, когда хан возвращался издалека, ему
пришлось ночевать в одном доме на краю села у бедняка. Хан сам
уже был стар. Во время ужина хан заметил корзину, висевшую с
потолка. Корзина иногда шевелилась. «Что это за чудо?» — думал
хан. Хотя он и был ханом, но был в меру воспитан. Из уважения к
хозяину дома, где он сидел, он долго сдерживался, но в конце
концов не вытерпел.
— Что это за корзина и почему она шевелится? — спросил он.               
Бедняк испугался и не знал, что ответить, поэтому пришлось
рассказать всё как есть.
— Прости меня, о великий хан! Ты самый умный и справедливый
в этом мире! Сабля твоя, а шея моя, но при всём моём уважении
к вам, я не смог выполнить твой приказ. В этой корзине моя
старая мать.               
Хан сильно рассердился и, забыв о законе гостеприимства,
приказал нукерам обезглавить бедняка. Бедняк горько расплакался
и попросил последнее слово. Хан, ради гостеприимства, разрешил
ему говорить.
— Только ради уважения к хлебу, который я ел в твоём доме, я
тебя выслушаю, говори, — сердито крикнул хан.
— О великий хан! Я ослушался твоего приказа только из-за любви
к тебе.               
Хан удивлённо посмотрел на этого «ненормального», но подумал:
«Ладно, пусть продолжит».
— Когда я хотел исполнить твой приказ, мне стало плохо.
Я подумал: «Завтра хан тоже состарится, и как же тогда нам
исполнить его приказ?» Мне эта мысль всё время не даёт покоя.
Я не исполнил твой приказ, о великий хан, чтобы у тебя был шанс.
Как же нам тогда без нашего любимого хана?               
Когда хан услышал эти признания бедняка, он словно очнулся и
понял ошибочность своего приказа. Он приказал сжечь свой указ
и повесить визиря за эту глупую идею. Он пригласил к себе
бедняка и сделал его главным визирем.

                * * *
Мужу стало жалко мальчика, но сделать он тогда ничего не мог.
А в следующий раз, проходя тем же путём, он нашёл его спящим
в кустах уже за селом. Рядом ползла гадюка. Муж успел убить
змею, а мальчика забрал с собой. Тот стал жить у них и потихоньку
приходить в себя. Через год его было не узнать — такой весёлый и
живой стал, хоть и труда много в него вложить пришлось. Никто
за ним не пришёл и не искал. Так он и остался у нас. А сейчас…
— голос бабушки Пери стал тихим и задумчивым. — Сейчас он мне
опора и радость. Сын мой любимый. И муж в нем души не чаял.