Bianzafior

                (БЕЛЫЙ ЦВЕТОК)      
   
Т.


                Хотеть не думать о ней — это уже означало
                всё ещё о ней думать, всё ещё от неё страдать.
                М.Пруст



Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился* в странном сне...
Нет!
Не так.
И пафосно, и слишком много дней ещё
Останется.

К рассказу я приступаю,
Чтобы слух благосклонный
Милым лепетом вам усладить,
Чтобы сплести на милетский манер
Для вас разные басни…*
Не пойдёт.
Ведь это не басня.*

Арнаут де Марейль поможет мне!
«Ночь не приносит облегченья,
Ещё сильней мои мученья.
Когда смолкает шум людской
И все уходят на покой,
Тогда в постель и я ложусь,
Но с бока на бок лишь верчусь».*
Под утро усталые вежды
Сладким смежились сном*.

А в нём я
Взбираюсь на некую гору.
(Надеюсь, что Геликон!*)
На троне сидит бородатый мужик,
Фаворским светом* окружённый.
Эгида* лежит у него на плечах,
Инсигнии:* скипетр, молнию - держит в руках.
(Увы... Олимп)

- Зевсу привет мой!*

Голосом громоподобным
(По спецэффектам - зачёт!) рёк он:
«Как-то, маясь от скуки, стихи твои я читал.
Любопытство пробрало меня
И я взглянуть на Деву дев решил.
Ты прав во всём -
Она бесподобна!
Но не тревожься напрасно
О милой подруге -
Не буду мычаньем оглашать я впредь округу,
Не будет дождей,
Лебедей
И прочих метаморфоз*.
Она так изящна, умна и красива,
Что, боюсь, я её не достоин!
Даже та, что была рождена из яйца лебединого Леды,*
Хоть и дочка моя, но с ней не сравнится.
Будто булыжник с брильянтом* поставили рядом.
О прочих и вовсе не стоит судачить».

Приповнив чьи-то стихи,
Надеясь, что он их не знает
(Доброе слово зане и собаке приятно),
Я начал: «Ты, из бессмертных славнейший, всесильный и многоименный,
Зевс, произведший природу и правящий всем по закону!
Тебя всем смертным хвалить подобает,
Мы — порожденье твоё, и все твой образ мы носим,
Смертные все, что живём на земле и её попираем.
Вот почему твою мощь восхваляю и петь буду вечно».*
He then: «Ты обо мне всё это?*
Так сказано было Клеанфом однажды».
(Не прокатило...)
And I then*: «Досточтимый!
Гадкого сына Венеры*
Ты бы не мог пристру…».

Тут я проснулся.
Сердце объяла печаль…
Сципиону* приснился отец.
Рассказал о героях и славе,
Про победу над Ганнибалом.
Напомнил о тщетности судеб и жизней людских,
Об их зависти молвил и неблагодарности.
Трою покинуть во сне Гектор Энею велел.
Тот, что узел Гордиев мечом разрубил -
Вождь Македонский, достигнув Давидова града,
Встретил Шимона* из своих снов.
(Данте и вовсе «полкнижки проспал»*)

Зачем? Зачем Эгиох?!
Лучше б приснился мне брат Хрисаора.
(Брат его был Пегас - сын Медузы).
Встреча с Опоссумом* была б интересна -
Кто знает, быть может,
И у меня бы выросли крылья,
Как у Платона в Сократовском сне?!*
Или приснился бы Оден*!
(Хоть оба)

Сдался мне этот Зевс...
И просьбы заветной сказать не успел,
И услышал лишь то,
Что знаю и сам хорошо, -
И сердцем, и духом я знаю.*

Да, Моритуро, хоть доля зла
И явно что-то с тобою не так,*
И день лишь новой мукой нов,*
Но долг твой - Донну прославлять.*

Цветок душистый острова Цитеры*
Хоть и цветёт для другого -
Но долг твой - Донну прославлять!

Не за тем,
Чтоб по себе в этом мире хоть что-то оставить,*
А к вящей славе Её!


Моритуро дек. 2025-янв. 2026

* Bianzafior (прованс.) - Белый цветок

* начало «Комедии» Данте.

* чуть изменённое начало «Золотого осла» Апулея
… на милетский манер … - то есть по образцу «Милетских рассказов», сборников любовных и авантюрных новелл Аристида Милетского (II век до н.э.)

* Басня — жанр дидактической литературы: короткий рассказ в стихах или прозе с прямо сформулированным моральным выводом, придающим рассказу аллегорический смысл.

* Арнаут де Марейль или Арнаут Марейльский (Марёйский) (ок. 1140-1145 — ок. 1200) — трубадур,  писавший на окситанском языке.

* Усталые вежды
сладким смежились сном - из первой песни поэмы "Африка" Ф.Петрарки

* Геликон — горы в Беотии (Греция). Согласно греч. мифологии, на горе Геликон находились священные для муз родники. По легенде, источник под названием Гиппокрена возник от удара копыта Пегаса по камню. Геликон был обителью муз; поэт Каллимах из Кирены в своём произведении «Причины» («Aitia») рассказывает о сне, в котором снова стал молодым и беседовал с музами на Геликоне.

* Фаворский свет — термин паламизма в православии, означающий таинственный Божественный свет при преображении Иисуса Христа на горе Фавор.

* Эгида — мифическая накидка из козьей шкуры, принадлежавшая Зевсу и обладавшая волшебными защитными свойствами. Эгиох (др.-греч. букв. «носящий эгиду») — один из эпитетов Зевса.

* Инсигнии — внешние знаки власти, статуса, должности, принадлежности к определённой организации.

* «Та, что была рождена из яйца лебединого Леды» строчка Вергилия (или нет) - из Раннего и сомнительного.

Леда — персонаж др.-греч. мифологии. Прельстившись красотой Леды, Зевс на реке Еврот предстал перед ней в образе лебедя и овладел ею, она снесла два яйца, и плодом их союза были Полидевк и Елена Прекрасная. Либо же она снесла тройное яйцо, из яйца родились Кастор, Полидевк и Елена.

* Брильянт - устар. или разг. бриллиант.
(Говорят, что ей досталось одних только брильянтов и жемчугов на пол мильона. С. П. Жихарев, «Записки современника», 1806–1809 гг.)

* «Зевсу привет мой!» и последующая декламация стихов:
Клеанф из Асса (ок. 331/330, Асс, Малая Азия — ок. 230 до н. э., Афины) — др.-греч. философ-стоик, представитель Ранней (Древней) Стои, живший в середине III века до н. э., ученик Зенона Китийского после смерти которого — его преемник во главе стоической школы.
Клеанфу принадлежит переведенное на латынь Сенекой выражение «Ducunt volentem fata, nolentem trahunt» («Желающего судьба ведёт, нежелающего — тащит»).

* Я начал; He then (Он тогда): Ты обо мне всё это?; And I then (И я потом) - реминисценция на «Галантную беседу» Т.С.Элиота.

* Сын богини любви Венеры - Купидон — в римской мифологии бог желания, эротической любви, влечения и привязанности. Он также известен как Амур («Любовь»). Его греческий аналог — Эрос.

* Сципион Африканский — центральный герой эпической поэмы Франческо Петрарки «Африка.

* Шимон Праведный (Ацадик) — первосвященник эпохи Второго Храма, учитель Антигона Сохейского. По преданию приходил во снах к Александру Македонскому и благославлял его перед важными битвами.
Когда в 3442 г. (318 г. до н.э.) войска Александра Македонского приближались к Иерусалиму и Храму угрожало разрушение, Шимон аЦадик, облачившись в одеяния первосвященника, вышел навстречу завоевателю во главе депутации старейшин.
В Талмуде рассказывается, как «они двигались всю ночь, при свете факелов», а на рассвете, встретились с передовыми отрядами захватчиков. Пораженный величественным и одухотворенным обликом первосвященника, Александр спустился с колесницы и склонился перед ним до земли.
Позже Александр объяснил своим полководцам, что «ангел, который открывался ему в ночных видениях и даровал победы в войнах, выглядел точно, как этот человек» (Йома 69а).
Штурм Иерусалима был отменен.
И когда Шимон показал Александру Храм, гость попросил, чтобы в знак их союза возле жертвенника был установлен его скульптурный портрет. Шимон Ацадик объяснил, что законы Торы запрещают подобное, но он обещал Александру, что все коэны, которые родятся в этом году, будут названы в его честь именем Александр (Седер адорот). Так имя «Александр» вошло в канон традиционных еврейский имен.

*  В «Новой жизни» Амор часто является во сне к Данте и даёт разнообразные советы.

* Старый Опоссум — прозвище Томаса Стернза Элиота, полученное от Эзры Паунда. Есть даже книга - «Популярная наука о кошках, написанная Старым Опоссумом» (англ. Old Possum's Book of Practical Cats). Впервые опубликована в 1939 году.

* Говорят, что, когда Сократ собирался принять к себе Платона, ему приснилось, будто на коленях у него сидит лебедь без крыльев, а потом вдруг у лебедя прорезаются крылья и он взлетает ввысь со звонким криком, чаруя слух каждому: так была предвозвещена будущая слава Платона. (я вывернул наизнанку этот сон - я должен сниться Томасу, чтобы было один в один)))

* Уистен Хью Оден (21 февраля 1907, Йорк — 29 сентября 1973, Вена) — англо-американский поэт. Его называют одним из величайших поэтов XX века
Имя скандинавского бога Одина можно писать как «Oden» и «Odin».
Наиболее распространённое написание — «Odin». Вариант «Oden» используется редко, его корни — в англо-саксонском варианте имени Woden.
Один предстаёт как бог войны и победы, поэзии (преимущественно скальдической), шаманских ритуалов. Он описывается как обладающий великой мудростью, тайными знаниями и поэтическим искусством, покровительствующий воинам и военной аристократии. Является хозяином Вальгаллы и повелителем валькирий, собирает павших воинов у себя в чертоге, разделяя их с богиней Фрейей.

* Знаю и сам хорошо, — и сердцем, и духом я знаю:
День придёт, — и погибнет священная Троя. Погибнет
Вместе с нею Приам и народ копьеносца Приама...

 — цитата из шестой песни поэмы Гомера «Илиада». Эти слова говорит Гектор в ответ на мольбы Андромахи не идти в бой. Предводитель троянцев осознаёт, что Троя падёт, но не может уклониться от боя.

* Да, Серкамон, хоть доля зла,
Но долг твой - Донну прославлять.

Серкамон (фр.Cercamon) — провансальский трубадур, годы расцвета творчества 1135 — 1145.

* И явно что-то с тобою не так -
Отсылка к припеву из песни Radio Friendly Unit Shifter (What is wrong with me?)

*...И день лишь новой мукой нов - Джауфре Рюдель -
Джауфре Рюдель II де Блай (ок. 1113, Блай — ок. 1170) — один из первых провансальских трубадуров.

* Цветок душистый острова Цитеры - Остров Кифера (Цитера) был одним из основных центров культа Афродиты, отсюда остров Цитера в переносном смысле - царство любви.
Матиас этими словами, сказанными Лодовико, описывает дочь Варравы - Авигею. (Кристофер Марло «Мальтийский еврей»).

Кристофер Марло (Christopher Marlowe) (крещён 26 февраля 1564, Кентербери — 30 мая 1593, Дептфорд) — английский поэт, переводчик и драматург-трагик елизаветинской эпохи, наиболее выдающийся из предшественников Шекспира. Благодаря ему в елизаветинской Англии получил распространение не только рифмованный, но и белый стих.


Для любознательных и ленивых:

Сочинение К. является классическим античным религ. гимном, имеющим типичную для античных произведений этого жанра 3-частную структуру:
1) призывание (invocatio), содержащее обязательное упоминание имени бога и его личных свойств, а также общие хвалы в адрес бога (стихи 1-6);
2) хвалебное повествование (laudatio, также pars epica), в к-ром рассказывается о конкретных благих деяниях бога и об отношениях между ним и людьми; тем самым создается основание для обращения к богу с некой просьбой (стихи 7-31);
3) молитва (oratio), в которой повторяются хвалы богу и испрашивается его помощь в каком-либо деле (стихи 32-39)

Клеанф
ГИМН ЗЕВСУ

1 Ты, из бессмертных славнейший, всесильный и многоименный,
Зевс, произведший природу и правящий всем по закону!
Зевсу привет мой! Тебя всем смертным хвалить подобает,
Мы — порожденье твое, и все твой образ мы носим,
Смертные все, что живем на земле и ее попираем.
Вот почему твою мощь восхваляю и петь буду вечно.

7 Все мироздание это, что землю обходит кругами,
Движется волей твоей, тебе повинуясь охотно.
Держишь в своих ты руках, никогда пораженья не знавших,
Молнии блеск огневой, ослепительный, вечноживущий,
Молнии той, чей удар в смятенье ввергает природу;
Этим огнем направляешь по миру ты разум всеобщий,
Всюду проносится он, меж светил великих и малых.
Ты повелитель всего, над всем величайший владыка.
Нет ничего на земле, что помимо тебя бы возникло,
Нет ни в эфире небесном, ни в моря глубокой пучине,
Кроме того, что безумцы в своем безрассудстве свершают.
Ты же умеешь, однако, соделать нечетное четным,
Дать безобразному вид, у тебя и немилое мило.

Ты согласуешь в единстве дурное совместно с хорошим,
Так что рождается разум, всеобщий и вечноживущий,
Разум, чья сила страшна одним лишь дурным среди смертных;
В зависти злобной они стремятся к владениям добрых,
Общий священный закон не видят, ему не внимают;
Если б ему покорились, то жили бы честно, разумно.
Ныне ж пылают одни необузданной жаждою славы;
Эти стремятся лукаво к наживе бесчестной, иные
Преданы только распутству и, тело свое ублажая,
Ищут одних наслаждений, взамен же страданье находят.
Ты же, о Зевс, всех даров властелин, темнокудрый, громовый,
Дай человеку свободу от власти прискорбной незнанья;

32 Ты изгони из души неразумье и путь укажи нам
К мудрости вечной, с которой ты правишь над всем справедливо,
Честь от тебя восприяв, и тебе будем честь воздавать мы,
Вечно твои воспевая деянья, как смертному должно.
Нет награжденья прекрасней для смертных и нет для бессмертных,
Кроме как общий закон восхвалять и чтить справедливость.

* T.S.Eliot Conversation Galante

I observe: “Our sentimental friend the moon
 Or possibly (fantastic, I confess)
 It may be Prester John’s balloon
 Or an old battered lantern hung aloft
 To light poor travellers to their distress.”
   She then: “How you digress!”

 And I then: “Some one frames upon the keys
 That exquisite nocturne, with which we explain
 The night and moonshine; music which we seize
 To body forth our own vacuity.”
   She then: “Does this refer to me?”
   “Oh no, it is I who am inane.”

 “You, madam, are the eternal humorist
 The eternal enemy of the absolute,
 Giving our vagrant moods the slightest twist
 With your air indifferent and imperious
 At a stroke our mad poetics to confute—”
   And—“Are we then so serious?”

Орлова Ю.И.:
Галантный разговор.

Сказал я: "Вот, наш друг сентиментальный —
Луна иль, может, Иоанн Пресвитер
На шаре (признаю, едва ль реально),
Иль странникам несчастным на беду их
Фонарь то светит старый, взмывшись ввысь."
Она тогда: "Вы что-то отвлеклись!"

И я сказал: "Вот ведь способен кто-то
Свет лунный, ночь объять в ноктюрне стройном
И воплотить как музыку, по нотам,
Когда для мысли не нашлось предмета."
Она тогда: "Вы про меня всё это?"
"О, нет, я так, я ни о чем, пустое."

"Мадам, вы — враг извечный абсолюта,
Извечный острослов, что мигом может
Ума порывы праздные все спутать,
И с видом безразличным, властно-грозным
Поэта дерзноновенья уничтожить..."
Ну а она: "Вы всё это серьёзно?"

* Хрисаор (золотой меч) — в др.-греч. мифологии сын Посейдона и Горгоны Медузы, появившийся на свет, когда её обезглавил Персей. Родился с золотым мечом в руке. Брат Пегаса.

* Древнегреческий бог Зевс очень любил женщин. Но и свою жену Геру, хранительницу домашнего очага, он тоже любил. Поэтому, когда изменял ей с земными женщинами – старался по возможности делать это так, чтобы жена не узнала. А иногда заводил интрижки с замужними – и тогда шифровался от мужей.

Например, однажды он влюбился в прекрасную Европу, сестру основателя Фив Кадма. Девушка с подругами играла у моря, а Зевс превратился в прекрасного белого быка. Когда она запрыгнула к нему на спину – поплыл с ней прямо в море на остров Крит. На Крите, он все-таки превратился в человека и сделал ей троих детей. Потом он ее очень удачно пристроил – выдал замуж за бездетного царя Крита Астериона, и он оставил ее сыновьям в наследство.

В другой раз Зевс возжелал жену спартанского царя Тиндарея – Леду. Он явился ей в виде прекрасного лебедя. И в этот раз в человека не прекращался. В результате Леда не родила ребенка, а снесла три золотых яйца. Из этих яиц вылупились дети – двое мальчиков-близнецов и девочка. Девочка потом выросла в Елену Прекрасную, ту самую, из-за которой разразилась троянская война. А мальчики стали знаменитыми героями – Кастором и Полидевком.
В третий раз его заинтересовала обворожительная наяда Эгина, дочь речного бога. Как соблазнять наяду, не в виде рыбы же? Зевс оборотился в орла и унес ее в когтях. На остров, который так и назвал в ее честь – Эгина. А их сын стал царем этого острова Эаком. На его семейной жизни сказалось экзотическое происхождение: женится он на дочери кентавра, а в любовницах держал нереиду.
Впрочем, превращался он не только в людей. Если животные даму вообще не интересовали, Зевс мог обмануть ее и представить в облике мужа. Именно так он зачал Геракла – явился к жене царя Тиринфа Алкмене в виде ее мужа. Иногда случались и вовсе экзотические варианты. Однажды Зевс заполз в женщину в виде муравья. Неизвестно, получили ли они оба хоть какое-то удовольствие, но в результате родился ребенок – Мирмидон, а от него произошло целое племя мирмидонцев. Они так и вели свой род от муравья, который на самом деле был Зевсом.

Ну и наконец самое известное превращение Зевса – не в существо, а в вещество. В золотой дождь, которым он оплодотворил Данаю. Ее отец не подпускал к ней мужчин, потому что когда-то ему предсказали, что внук его убьет. Но Зевс – бог, что ему запреты? Даная родила от него героя Персея и предсказание сбылось.

* АРНАУТ де МАРЕЙЛЬ

Вас, Донна, встретил я — и вмиг
Огонь любви мне в грудь проник.
С тех пор не проходило дня,
Чтоб тот огонь не жег меня.
Ему угаснуть не дано —
Хоть воду лей, хоть пей вино!
Все ярче, жарче пышет он,
Все яростней во мне взметен.
Меня разлука не спасет,
В разлуке чувство лишь растет.
Когда же встречу, Донна, вас,
Уже не отвести мне глаз,
Стою без памяти, без сил.
Какой мудрец провозгласил,
Что с глаз долой—из сердца вон?
Он, значит, не бывал влюблен!
Мне ж не преодолеть тоски,
Когда от глаз вы далеки.

Хоть мы не видимся давно,
Но и в разлуке, все равно,
Придет ли день, падет ли мрак,—
Мне не забыть про вас никак!
Куда ни поведут пути,
От вас мне, Донна, не уйти,
И сердце вам служить готово
Без промедления, без зова.
Я только к вам одной стремлюсь,
А если чем и отвлекусь,
Мое же сердце мне о вас
Напомнить поспешит тотчас

И примется изображать
Мне светло-золотую прядь,
И стан во всей красе своей,
И переливный блеск очей,
Лилейно-чистое чело,
Где ни морщинки не легло,
И ваш прямой, изящный нос,
И щеки, что свежее роз,
И рот, что ослепить готов
В улыбке блеском жемчугов,
Упругой груди белоснежность
И обнаженной шеи нежность,
И кожу гладкую руки,
И длинных пальцев ноготки,
Очарование речей,
Веселых, чистых, как ручей,
Ответов ваших прямоту
И легких шуток остроту,
И вашу ласковость ко мне
В тот первый день, наедине...

И все для сердца моего
Таит такое волшебство,
Что я бледнею и в бреду
Неведомо куда бреду.
И чувствую — последних сил
Порыв любви меня лишил.

Ночь не приносит облегченья,
Еще сильней мои мученья.
Когда смолкает шум людской
И все уходят на покой,
Тогда в постель и я ложусь,
Но с бока на бок лишь верчусь.
От горьких дум покоя нет,
И я вздыхаю им в ответ.
То одеяло подоткну,
А то совсем с себя стяну.
То вскинусь, то лежу опять,
А то примусь подушку мять,
Ту ль, эту ль руку подложу,—
Покоя я не нахожу.
И, изнурен в бессонной муке,
Вот я совсем раскинул руки,

Глаза уставя в темноту,
Чтобы страну увидеть ту,
Где издалёка ищет вас
Моей любви печальный глас:
«Ах, Донна милая, когда ж
Найдет поклонник верный ваш
Приют иль просто уголок,
Где б свидеться он с вами мог,
Чтоб этот нежный стан обнять,
Чтоб вас ласкать и миловать,
Вам целовать глаза и рот,
Теряя поцелуям счет,
Сливая все в одно лобзанье
И радуясь до бессознанья.

Быть может, речь моя длинна,
Но в ней ведь объединена
Вся тысяча моих речей —
Бессонных дум в тоске ночей...»

Всего я не договорил —
Порыв любви меня сморил.
Смежились веки, я вздохнул
И, обессиленный, заснул.

Но и во сне вы предо мной
Желанной грезою ночной.
Хоть день и ночь моя мечта
Одною вами занята,
Но сон всего дороже мне:
Над вами властен я во сне.
Я милое сжимаю тело,
И нет желаниям предела.
Ту власть, что мне приносит сон,
Не променял бы я на трон.
Длись без конца, мой сон,— исправь
Неутоленной страсти явь!

* СЕРКАМОН (фр.Cercamon) — провансальский трубадур, годы расцвета творчества 1135 — 1145. Настоящее имя одного из самых ранних поэтов, писавших на провансальском языке, неизвестно. Прозвище его означает «Ищущий мира» (точнее «Странствующий по свету»)

Ненастью наступил черед,
Нагих садов печален вид,
И редко птица запоет,
И стих мой жалобно звенит.
Да, в плен любовь меня взяла,
Но счастье не дала познать.

Любви напрасно сердце ждет,
И грудь мою тоска щемит!
Что более всего влечет,
То менее всего сулит, -
А мы за ним, не помня зла,
Опять стремимся и опять.

Затмила мне весь женский род
Та, что в душе моей царит.
При ней и слово с уст нейдет,
Меня смущенье цепенит,
А без нее на сердце мгла.
Безумец я, ни дать ни взять!

Всей прелестью своих красот
Меня другая не пленит, -
И если тьма на мир падет,
Его мне Донна осветит.
Дай бог дожить, чтоб снизошла
Она моей утехой стать!

Ни жив ни мертв я. Не грызет
Меня болезнь, а грудь болит.
Любовь - единый мой оплот,
Но от меня мой жребий скрыт, -
Лишь Донна бы сказать могла,
В нем гибель или благодать.

Наступит ночь, иль день придет,
Дрожу я, все во мне горит.
Страшусь открыться ей: вот-вот
Отказом буду я убит.
Чтоб все не разорить дотла,
Одно мне остается - ждать.

Мне б лучше сгинуть наперед,
Пока я не был с толку сбит.
Как улыбался нежный рот!
Как был заманчив Донны вид!
Затем ли стала мне мила,
Чтоб смертью за любовь воздать?

Томленье и мечты полет
Меня, безумца, веселит,
А Донна пусть меня клянет,
В глаза и за глаза бранит, -
За мукой радость бы пришла,
Лишь стоит Донне пожелать.

Я счастлив и среди невзгод,
Разлука ль, встреча ль предстоит
Всё от нее: велит - и вот
Уже я прост иль сановит,
Речь холодна или тепла,
Готов я ждать иль прочь бежать.

Увы! А ведь она могла
Меня давно своим назвать!

Да, Серкамон, хоть доля зла,
Но долг твой - Донну прославлять.

* ДЖАУФРЕ РЮДЕЛЬ

Наставников немало тут
Для наставления певцов:
Поля, луга, сады цветут
Под щебет птиц и крик птенцов.
Хоть радует меня весна,
Но эта радость не полна,
Коль испытать мне не дано
Любви возвышенной услад.
 
Забавы вешние влекут
Детишек или пастухов, -
Ко мне же радости нейдут:
Напрасно жду любви даров,
Хоть Донна и огорчена,
Что так судьба моя мрачна.
Что мне стяжать не суждено
То, без чего я жить не рад.
 
Далёко замок, где живут
Они с супругом. Тот суров.
Пускай друзья мне подадут
Благой совет без лишних слов:
Как передать ей, что одна
Спасти меня она вольна,
Будь сердце мне оживлено
Хоть самой малой из наград?
 
Всех, что оттуда род ведут,
Где был ее родимый кров,
Пускай мужланами их чтут,
Я звать сеньорами готов.
Повадка их груба, смешна,
Но их страна - ее страна!
И Донна поняла давно,
О чем те чувства говорят.
 
К ней, только к ней мечты зовут,
Я вырван из родных краев,
Обратно корни не врастут.
Усну ль, усталый от трудов, -
Душа лишь к ней устремлена.
В груди надежда зажжена:
А вдруг мне будет воздано
За все наградой из наград?
 
Спешу к ней. Вот ее приют,
А мне в ответ на страстный зов
Увидеть Донну не дают
Ни свет дневной, ни тьмы покров.
Но, наконец, идет она -
Сказать лишь: «Я удручена!
Сама хочу я счастья, но
Ревнивец и враги следят».
 
Желанья так меня гнетут,
Что рассказать - не хватит слов.
И слезы горькие текут,
И день лишь новой мукой нов.
Пускай скупа, пускай скромна,
Мне только ласка и нужна:
От слез лекарство лишь одно, -
Меня врачи не исцелят!

* На днях попался стих Эзры об Арнауте. И в благодарность за название (где мне ещё взять слова на провансальком, как не у него?)))) я добавил реминисценцию на его две строчки в конец уже готового стишка)

Сначала так:
Ибо нечего мне
По себе
В мире этом оставить,
Как только
"Канцоны и песни в честь милой Татьяны моей"*

Но мотивация героя искажалась и представлялась неверной. И
в конце концов, стало так, как вы и увидели в тексте:)))

Эзра Паунд

       Марейль

Я бедный клирик, Арнаут-меньшой,
Но мало видел проку в том я, чтобы
Просиживать весь долгий день — днем долгим
У Мэтра Жака путаясь в ногах.
Нет, веселей бродяжничать на юге!

К виконту де Безье претензий нет.
Три года я кропал стишки жене его —
Канцоны и стихи, покуда арагонский
Щенок, Альфонсо, в плешь его, не взял за правило
Шлем оставлять в гостях у де Безье.
Зане случилось то, что и случилось —
Три рыцаря, а дама лишь одна:
Безье, отбывший в Монт-Озье, и мы с женой его,
Поющие о звездах,
И тощий Арагонец, зло клянущий
В финале этой сцены сенешаля.

Арагон, ругающийся в Арагоне, и Безье,
безумствующий в Безье,
Здесь обрекли меня на угасанье
(Злорадствовала Тиборс в Монт-Озье!).
Меня! В этом грязном трактире под Авиньоном,
Где плету бесконечные вирши любимой моей.
И все из-за полуплешивого и козлоногого короля
Арагонского,
Альфонсо Четвертого, всюду сующего нос.

Но если по смерти моей
Разберут эту грязную стену,
То больше узнают об Арнауте Марейле,
Чем было известно из прежних его канцон.
Ибо нечего мне по себе в этом мире оставить,
Как только «Канцоны и песни в честь милой моей
де Безье
В награду за первый ее поцелуй».
Когда б могла она все время хорошеть
Для всех, за исключеньем Арагонца!
Когда б я мог в Безье перенестись
Скорей, чем страсть моя и грезы могут!
О, верный мой тайник! Жонглёром* будь моим!
Другого не было жонглёра у меня, и если ветер
Один поет, томись и ты по милой де Безье.

Как ты был пуст, покуда я тебя
стихами не наполнил,
Так пусто на сердце, коль взор не полон ею,
Так голова моя пуста, пока любимой не полнятся
все помыслы мои.

А посему, тайник в стене, когда лишь ветер
Один поет, и ты вздыхай о том,
Что никогда в объятия свои
Не заключу графиню де Безье,
Хоть был бы ты и доверху наполнен!
О, верный мой тайник, жонглером будь моим!
Томись моей тоской, когда поет лишь ветер...
Но тайну сердца моего храни,
Как в сердце тайну милую храню...

Mihi pergamena deest.*
[Мне не хватило пергамента. (лат.)]

* Жонглёр (старофр. jougleor, jongleur, из лат. joculator — «потешник», «затейник») в средневековой Франции — странствующий профессиональный музыкант-исполнитель (в Провансе и королевствах Пиренейского полуострова жонглёры также были известны как авторы песен). Старофранцузский жонглёр типологически родствен немецкому шпильману (нем. Spielmann), английскому менестрелю (англ. minstrel), галисийско-португальскому жограру (jograr, современное написание порт. jogral — жограл или точнее жуграл, галис. xograr — шограр), кастильскому хуглару (исп. juglar), итальянскому джуларе (итал. giullare), польскому кугляжу (пол. kuglarz), русскому скомороху. Время расцвета деятельности жонглёров — XIII—XV века.

PS: если хоть кто-то дочитал до конца, то можете мысленно присоединиться к моему поздравлению)))
Танечка, с днём рождения!