Заклятие

Я смотрю, как огонь пожирает страницы
Старых, потрёпанных книг.
В огне исчезают бессчётные лица,
И я замираю на миг.
С каждой страницей, в огонь уходящей,
Я слышу надорванный стон.
Лютую ярость, во мне тихо спящую,
Будит стремительно он.
«Что ж вы творите, вандалы проклятые?!
Или креста на вас нет?!»
Но не слышит никто, поразило заклятие
Души, на множество лет.
Книга за книгою, автор за автором,
Герой за героем – в огонь.
Хоть что-то спасти из огня попытался я,
Но голос услышал: «Не тронь!»
В глаза заглянуть я хотел человеку,
С вопросом: «Зачем же?! Зачем?!»
Но только пустые глазницы увидел,
И голос мой сделался нем.
Вот так своё прошлое просто сжигаем мы,
Без боли и страха в душе.
Всё то, что хранили в шкафах несгораемых,
Себя исчерпало уже.

Старый печатник, скорчившись в ужасе,
Молча смотрел на костёр.
А после он, с дрожью священною в голосе,
Руки на небо простёр.
Молился старик за ослепшее племя,
За непростительный грех.
Но рядом никто не упал на колени,
Лишь слышен был дьявольский смех.
Костёр догорел, а старик всё молился,
Люди пошли по домам.
И дождь очищающий с неба пролился
В ответ стариковским словам.
Пепел бумаги смешался с водою,
И чудо свершилось в тот миг:
То, что сейчас только было золою,
Стало вдруг множеством книг.
«Люди!» вскричал седовласый печатник,
«Рукописи не горят!»
И чувствовал я возвращение жизни
В души отцов и ребят.

Заклятие разбито, и дьявол повержен,
И был это просто мой сон.
Однако хотелось бы верить, всем сердцем,
Что позже не сбудется он.

1997