у неё абулия -из старой тетради-

(1)


просто черпая ночь снами, исследуя смерть,
вскрываешь каверну объёмом в больную жизнь,
просто наследуя сумракам межсезонья,
где ритма игра облекает весть,
понимаешь, западный ветер хлёсток,
ржанкам открылось небо,
бог пророков умыслом одержим,

просто исследуя смерть, отказавшись от «завтра»,
«следующим мартом или июлем»,
«вот допишу роман», «когда завершу проект»,
соскальзываешь в начало координат,
где ничего не имеет вес,
понимаешь, ты давным-давно умер,
ты никогда не рождался перекрестием бурных рек,
понимаешь, всё, что слышишь и видишь
сквозь штормовое утро, сквозь неуёмный день,
всё это ты от драм до густых чудес…



(2)


у неё абулия, мигрень, туркмены под каракум,
её ангел-хранитель подставил чумному календарю,
ей бы успеть на службу, ей бы черкнуть в никуда письмо,
у неё страшный шрам через весь живот, у неё навсегда рембо,

напишет она о вреде саранчи, о хвале конопле,
расскажет она про замысла тетиву и шёлковую чадру,
достанет из кармана янтарные чётки и крошечный изумруд,
припомнит, что тюрки вершат джихад, что джинны пустыней мрут,

у неё не сходятся даты триумфов за веком век,
ей спорить до одури тита лукреция кара и фарингит,
она исповедует вечность снов марта и отвращенье к тьме,
ей жадного плебса смешон вердикт, чужда ей провинций месть,

она шарит дубовым комодом в поиске сигарет,
возможно её посетит этой ночью праведный гавриил,
расскажет про дни потопа, про шанс египта, про семь небес,
научит под утро, как ясным катреном вобрать царств и таинств вес,

ей бы делиться с мартом одиночества кривизной,
у неё роза алая на плече, у неё ветка сакуры по бедру,
её не влечёт ни чаша странствий, ни хлёсткая ложь столиц,
она давно сбросила бремя кичливых вер, узрела звериный лик...



(3)


по улице города ангел падший идёт,
трёх драконов в железных оковах ведёт,
у ангела тайная смесь в узелке,
у драконов глаза виноватые, рот на замке,
проходят мимо дома безумия твоего,
уныния твоего,
не надо тебе от них ничего,
смотрят драконы голодными глазами в окно,
цыганят шмат сала, говяжий крестец,
а у тебя холодильник пуст,
клянут драконы судьбу, грызут волчий куст,
видит ангел тебя безумца в окне
хворого, бледного, что простыни полотно,
лучше б не смотрел он в окно,
достаёт ангел щепотку тайной смеси из узелка,
превращается из ангела в лукавого старика,
отпускает на волю голодных драконов,
улетают те на милосердный юг вслед облакам,
говорит тебе бесстыжий старик:
станем хворь лечить, эскулап я тебе, психиатр,
научу, говорит, шалых драконов ловить,
истолкую земной плоти театр…



(4)


в ком жизни достаток,
влечений её штормовых, раздумий её откровенных,
нет тому дела до польши ущербной, до шляхты хвастливой,
нет тому дела до русича иска к московии пьяной,
не мыслит тот августа будням изъяна,
плывёт он из греков понтийских на север могучих варягов,
везёт драгоценные ткани и вина из смирны,
не ищет он прока кумиру,

в ком жизни достаток,
рассветов её всеблагих, закатов её беспримерных,
любовнице дарит за ласку кольцо с изумрудом,
рукастой зовёт агриппину, стыдливой аглаю,
перечит и дольнему аду, и горнему раю,
шалманом меняет червонец на штоф медовухи янтарной,
не верит расстриги-попа изворотливой речи,
кнутом шута лечит…



(5)


палата, провинция, плоть,
колясочник учит вину,
погон главврачу под войну,
мышь силят коты,

и где баламуту бинты?
и где беспределу блиндаж?
где боль у брони?

— упором пехоте горнист,
окопам могучая дурь,
ползёт под сержанта редут,
угрюм лейтенант,

рутине гнилая страна,
невролога штырит морфин,
под мух рафинад…




январь 2026