Леонардо да Винчи Дама с горностаем

Она держит зверька, как паузу в речи,
как знак, что молчание — не немота,
а форма присутствия, где смысл не истекает
сквозь пальцы, но сгущается, как тьма
за линией взгляда, у края холста.

Горностай — не символ, не герб, не намёк,
а просто тяжесть на сгибе руки,
напоминание: всё, что живёт,
имеет вес, температуру, дрожь
в кончике хвоста, где кончается
уверенность в собственной неподвижности.

Её профиль — линия, которой время
не смеет коснуться. Взгляд направлен
мимо нас, в ту зону вне перспективы,
где нет ни зрителя, ни зеркала,
ни даже тени того, кто рисует.

Леонардо знал: красота — это способ
удержать мгновение не в кадре,
а в промежутке между вдохом и выдохом,
между «есть» и «было», между «я»
и отражением, что уже не узнаёт
себя в этом свете, в этом жесте,
в этом зверьке, что прижался к груди,
как будто чувствует: мир — это место,
где нужно держаться за что то тёплое,
пока кисть ещё водит по холсту
ту единственную черту, что разделяет
вечность на «до» и «после», на «здесь»
и «никогда».