2. От зайчика

Новый год...Этот период жители Предкино ждали и любили. Посёлок, укатанный пушистым снежным шарфом, преображался после осенней хандры и буквально купался в бесчисленном множестве огоньков новогодних гирлянд. В морозном воздухе ощущалась предновогодняя суета, витали ароматы мандаринов, хвои, корицы и шоколадных конфет. На главной улице всегда устанавливали пушистую красавицу, а вокруг неё заливали каток и ставили ограждение. Ребятня лепила за ним снеговиков, которые, как постоянные зрители на трибунах, наблюдали эту зимнюю сказку.
- Вот это я понимаю, зимнее изобилие, почти по пояс намело,- восклицал дед Егор, формируя лопатой дорожку к калитке в уснувшем саду.
Вокруг него, выделывая кренделя, в радостном снежном танце кружился вместе с Жориком Тёма.
Неожиданно всё стихло и озадаченный дед оглянулся.
- Ты где, озорник? - Прихрамывая и опираясь на лопату он двинулся обратно к дому по свежей тропинке.
Внезапно, рядом с дорожкой снег зашевелился и из сугроба вынырнула довольная физиономия Тёмы.
- Снежные кроты, - закричал, заливаясь хохотом Тёма, пытаясь выбраться из добровольного снежного плена.
- Я тебе покажу, кроты, будешь у меня знать, как старика пугать, это что ещё за Витькины замашки. А ну, домой, - покачивая головой пригрозил ему пальцем дед.
В этот момент, как небесная кара,на уже наполовину выбравшегося из сугроба  Тёму с яблони упала добротная лепёшка снега.
- Хи-хи-хи, а действительно, очень смешно,- дед Егор, глядя на  пытавшегося стряхнуть снег и застигнутого врасплох Тёму, довольно прищурился и расплылся в  умиротворённой улыбке...
Тут дверца калитки скрипнула и послышался лёгкий хруст снега. Это из школы вернулась Луша, которую на пороге сада, стоя на задних лапах, обнимал со всей собачьей душой, радостный лающий Жорик.
-Ну, будет тебе, вот она я, - слегка гладя по черной спинке пса, успокаивала его пылкую радость девочка.
-  Лушенька, внученька, как успехи? - Спросил уже на крыльце дед .
- Всё хорошо, дедуль, каникулы начинаются, - с ноткой лёгкой грусти и надежды ответила Луша. Молчаливая, как всегда...В её глазах, только по причине сильного характера, мужественно стояли слёзы, а  две тугие, соломенного цвета, косы покрывал слой полурастаявших снежинок. Дед понимал причину её  печали- девочка с нетерпением ждёт  отца.
- Ну, не печалься, он же сказал тебе по телефону, что уже едет, скоро будем дом украшать, да ёлку наряжать, Новый год уже через 4 дня... Тётю Олю позовём и Витю. Ну и дедушку Мороза тоже. Верно говорю, Тёма?
- Верно, дед Гор, - призадумавшись ответил ребёнок. Ему передалось настроение и чувства старшей сестры.
- Егор, Тёма, дед Егор, - поправила его сестра.
- Идёмте, ребята , на стол накрывать. Темнеет. Мне ещё сегодня табуретки для Петровны надо закончить успеть, да баньку растопить- спохватился дед Егор.
Несмотря на свой почтенный возраст он был столяр высшей категории. Столы, стулья, комоды ,домашняя и дворовая утварь, даже простой скворечник- дерево в его руках не только обретало свою вторую жизнь, но и было искусно украшено тонкой резьбой узоров. Он мечтал приобщить к этому делу внуков, но старший, Витька, был непоседой и шалопаем, а младший ещё не дорос. Хотя Луша, на удивление, проявляла интерес к делу всей его жизни. Она часами могла смотреть на то, как мастер работает, но особый интерес у неё возник к резьбе по дереву и сейчас, вместе с дедом, Луша уже могла похвастаться своим самостоятельным  первым творением - набором резных ложек.
На ужин дед Егор запёк в печи картофель с грибами. Аккуратно, по-стариковски, используя древний ухват он легко извлёк глиняный горшочек, полный аромата настоящего деревенского блюда. Пока Луша ставила приборы на стол, на нём, с подачи деда и Тёмы, также появлялись горячий самовар, свежий хлеб, квашенная капуста, домашние соленые огурцы и помидоры, сметана и баранки с малиновым вареньем, без которых Тёма садится садится за стол категорически отказывался.
- Тук, тук, тук, - в окно у крыльца легонько постучали и разбуженный недовольный Жорик сорвался с места, ругаясь на весь свет.
Луша подошла к окну, отодвинула оранжевую шторку и увидела на пороге двоюродного брата.
- Заходи, Витя, - открыла она ему дверь, параллельно успокаивая взбудораженных Жорика и Клубка.
- Тук, тук, тук. Ка-ни-ку-лы. А Это я, весёлый бурундук , - кривляясь перед псом, ввалился в комнату Витя.
- Тише, Жорик, а ну прекрати истерику, - приказал дед.
Жорик расстроенно сел в угол, он недолюбливал Витьку, этого задиру, который и мимо не пройдёт, не дёрнув его, и любого его собачьего брата, за хвост.
- А ты, раздевайся, мой руки и садись за стол. Как ты там себя назвал, дундук? - Посмеиваясь, дед усадил старшего внука за стол.
Витька немного обиделся.
- Ну, угощайся, рассказывай, как дела, как мать ? - дед заботливо положил ему в тарелку порцию ещё не успевшего остыть блюда, подвинул плошку со сметаной.
- Каникулы начинаются, завтра у нас ёлка в школе. Мама нормально, сегодня в ночь дежурит, - с набитым ртом , проглотив предварительно все обиды,ответил Витя.
-А, чуть не забыл,  угощайтесь это к чаю, первые подарки пошли, - он вывалил на стол из карманов, наверное, с полкило различных шоколадных конфет.
Тёма, отужинав, бросился выбирать самые вкусные - с мишками и белочками.
- Щедрый, смотрю, - это хорошо. Дед довольно поглядел на внука и одной рукой, как бы небрежно,взъерошил ему шапку тёмных волос. В глубине души он знал, что Витька, хоть и мелкий хулиган, но парень честный и добрый.
- Деда, можно Тёма с Лушей к нам на ночь пойдут? Мне одному скучно и неохота, - спросил Витя, болтая под столом ногами и рассматривая фантики.
- Ну так, оставайся у нас, не впервой же, места много, диван пустует, - предложил дед Егор .Клубок, услышав такое приглашение деда, нехотя спрыгнул с того самого дивана и перебрался поближе к печке.
- Ну, можно, но утром мне надо будет забрать морской костюм, который сшила мама и подготовиться к завтрашнему школьному вечеру и маскараду на ёлке. Я играю в школьной сценке спектакля "2 капитана". Витя встал по весь рост, выпрямился и приложил ладонь к виску.
- Знаем, знаем - пират,небось, и разбойник, вот приду к тебе на ёлку, посмотрим какой из тебя капитан - дед посмотрел на внука с лёгким прищуром иронии.
- Приходите все, всё на борррт! -  следуя курсу невидимого штурвала, Витя громогласно, настоящим приказным тоном, огласил шутливую инициативу дела на всеуслышание, так, что все вздрогнули.
- А давайте наряжать ёлки!- Сгладил неловкую паузу Тёма, - я хочу живую наряжать, ту что у калитки.
К слову, у забора, ещё четыре года назад, в память о старшей дочери Настеньке, умершей вскоре после рождения Тёмы, дед Егор посадил настоящую сибирскую ёлочку. Она росла на радость крепкой, раскидистой и красивой, поэтому в семье получила даже своё имя - Лапа. По устоявшейся семейной традиции её  принято было украшать светящейся гирляндой. Вторая же, искусственная, и очень древняя, досталась деду Егору ещё в наследство от его родителей. К ней прилагалась целая коробка старинных красочных игрушек из ваты, которая бережно хранилась на чердаке. Тут был целый урожай: огурцы , яблоко,вишня,  редис, свёкла,морковь и даже парочка крепких боровиков.
- Дедушка,  - я займусь подготовкой, - Луша взялась достать с чердака коробку с игрушками и ёлку. Ей нравилось проводить там время  и ощущать  неяркий тёплый свет лампочки, запах банных веников и трав, развешанных по углам. Кругом было столько всего -корзины, банки, старая швейная машинка, винтажный абажур,сундук, глиняные горшки и прочая утварь... Всё это хранило историю её предков и было в этом что-то таинственное и очаровательное, словно отголосок чего-то непознанного, но такого родного.
- Тогда идите с Витей наряжать Лапу, я пока делами займусь, а потом мы вместе с Лушей будем украшать дом. И не хулиганить, - дед Егор закончил инструктаж, схватился за поясницу и медленно двинулся в небольшую комнату- свою мастерскую.
- Витя, пошли скорее, - Тёма потянул старшего брата к выходу, словно поторапливая. В его словах чувствовалось некое раздражение на непонятную медлительность брата.
- Ладно, ладно, идём, я только гирлянду достану, - нехотя ответил Витя, не слишком довольный таким распоряжением дела. Порыться на чердаке  для него было бы куда интереснее.
- Жду тебя у Лапы, - небрежно накинув шапку и прихватив с собой Жорика,  Тёма ринулся во двор, словно боясь пропустить что-то важное и грандиозное.
Лапа спала под пеленой снега, которую Тёма стал бережно распутывать ладошкой.
Внезапно Жорик метнулся к незакрытой Витей калитке и с диким лаем восторга вырвался наружу, будто встречая кого-то.
- Кто там, кто там, Жорик, папа? - Тёма, забыв все запреты деда, выбежал вдогонку ему на сумеречные улицы сонного посёлка.
- Я ведь не один, с Жориком и с папой! - мелькнул у него в голове успокаивающий вывод.
За заборами мелькали горящими квадратами окна домов. Жорик бежал быстро и Тёма за ним явно не успевал, собирая по пути сугробы и проваливаясь в снежные ловушки.
Тёма боролся с ними как мог, пытаясь выбраться из поглощающего его морока  зимы, но безуспешно, ноги скользили и не слушали его, а голос Жорика становился всё тише, пока совсем не исчез.
-Жорик, ко мне, вернись, -Тёму душили подкатившие слезы, страх и обида на бросившего его друга. Выбравшись из очередного сугроба он в бессилии лёг прямо на дорогу и посмотрел на небо. Там, мириадами маяков, по только им известному маршруту, светили в ночь сияющие звёзды. Огромные тучи- киты своими хвостами закрывали некоторые из них, а им навстречу, будто шли мощные корабли. И за штурвалом одного из них был Витька? А может,  папа?
- Папа, ты где? Я иду! - Закричал, вставая, Витька и, еле держась на ногах засеменил дальше. В ответ  - тишина. Только собаки где-то завыли ...
- А, может, волки, - пронеслась стремительной стрелой ужасная мысль. Дед Егор и тётя Оля всегда пугали его, когда пели колыбельную про серого волчка.
В воздухе ещё витали ароматы улицы и недавно растопленных банек, но звуки посёлка исчезали с каждым шажочком, как и уверенность.
Поднялся ветер, который закрутился как юла, поднимая снежные воронки и больно кусая нос и щёки мальчика. Тусклый свет уличных фонарей своим прерывистым мерцанием, будто азбукой Морзе, передавал поздним путникам этих глухих улиц никем не так и не понятое послание.
Тёма сел на корточки и закрыл глаза - он задыхался, выбившись из сил и оказавшись в совершенно незнакомом месте. Впереди показался тёмный сосновый лес.
- Па-па, Луша, дед Го-о-ор, Витя, тётя Оля, Жорик, - почти беззвучно взывал к сочувствию огромной ночи замерзающий голос.
Вдруг он заметил что-то в сугробе, что-то  длинное и белое.
- Ты кто? - Страх мальчика внезапно отошёл на второй план.
Прямо на него выпрыгнул небольшой, но очень изящный заяц-подросток с огромным ушами, который изящно поскакал по направлению к посёлку сквозь дымку пороши, оставляя за  собой легковесные тающие следы.
- Подожди, -Тёма поднялся в изумлении и из последних сил поспешил за ним. Он  бежал как мог, но видел только задние лапы ушастого. Впрочем, Тёме казалось, что когда он притормаживал или падал в сугроб, заяц тоже останавливался и ждал его.  Мальчику чудилось, что в этой погоне без смысла прошла целая вечность. Сон накатывал и почти уже одолевал его, когда он увидел впереди слабый свет. Тёма уже не понимал откуда он идёт и как озябший мотылёк рванулся к нему навстречу - он то полз по снегу, то преодолевал какие-то препятствия, пока наконец не добрался и не уткнулся носом во что-то тёплое, мягкое и такое расслабляющее.
- Заа-айчик, ты здесь, - прошептал Тёма и провалился куда-то в обволакивающую его пустоту.

- Вот, полюбуйтесь, на своего  спящего голубчика,  да всё с ним нормально уже- вздохнула Петровна, обращаясь к побелевшему от ужаса деду Егору, Луше и Вите.
- Зашла вечером с Муськой к своим козочкам, да пока им воду  и подкормку носила, смотрю, вроде кто-то в сараюшку-то к нам забрался и за бочкой в сене притаился. Подхожу, а там Тёма, в обнимку с Муськой спит, а пальтишко-то его перед входом валяется! Подхожу ближе , смотрю, трясёт мальца...Лихорадит. Я так и ахнула, подняла его, в дом принесла, чаем с малиной напоила, да в тёплое одеяло завернула, да недалеко от печки сюда и уложила. А потом Семёна разбудила, чтобы за ним приглядел, да сразу к Вам побежала, что вы трубки - то не берёте? - Петровна закончила свою тираду с чувством выполненного долга.
Антонина Петровна давно уже вышла на пенсию и жила с мужем- пасечником совсем недалеко от дома деда Егора -по соседству от его дочери Ольги. Все в посёлке почему-то называли её по отчеству, а она и не возражала. По образованию она была медсестра, поэтому уговорила семью Тёмы оставить его у себя до утра.
- Спасибо, Петровна...Убежал, сорванец, как ещё  не замёрз- это я виноват, не уследил, - сокрушался дед Егор.
Раскрасневшаяся от слёз Луша подошла к спящему брату и взяла его за руку. Витька виновато шмыгал носом и смотрел в пол.
- Да ладно, не переживай , тут же и нашёлся, отогрелся, выспался, теперь жив, здоров- успокаивали старика Петровна и Семён.
-Давайте лучше завтракать, я оладьи напекла, Дмитрич, ты мне табуретки- то доделал или мне Новый год на старых встречать?, - спросила гостеприимная Петровна.
По натуре она была хорошим психологом, давно знала и уважала семью деда Егора и умела простым разговором сгладить это чрезвычайное происшествие.
- Доделал, принесу, - сухо, приходя в себя от пережитого шока, ответил, качая головой, дед Егор, пытаясь сделать глоток бодрящего чая.
Тут послышался какой-то шум у ворот. Здесь звучал и радостный лай Жорика, и живой быстрый голос голос тёти Оли, и тихие речи кого-то ещё.
Тёма проснулся и увидел рядом Лушу, выглядывающую в окно.
- Луша, где мы? Где Жорик, где зайчик? Ёлку без меня нарядили?- спросил он как ни в чём не бывало, как будто и не случилось с ним этого трёхчасового опасного путешествия.
- Всё хорошо, мы в гостях у соседей тети Оли, ёлку нарядим позже, как ты себя чувствуешь?- не стала  пока отчитывать и расспрашивать брата девочка, решив, что они обсудят его поступок потом.
- Лучше всех! А кто там идёт?, - спросил он у сестры.
Лицо Луши засияло счастьем. Они оба уже знали ответ и кинулись к дверям.
В дверях показалась тётя Оля и Савва - отец Луши и Тёмы. Трудно в нём было узнать прежнего Севу, он заметно повзрослел, а взгляд иногда выражал то, что неизвестно простым обывателям. Такой взгляд, вроде бы и обращён на тебя, но его глубина пронзает насквозь, проникает в самую твою суть, будто рентген. От него не скроешься и ничего не утаишь.
- Папа, папа, приехал - дети бросились ему на шею, не замечая от общей радости, как слабо он  обнимает их одной рукой. Егор Дмитриевич и его дочь понимающе переглянулись.
Во время оказания первой медицинской помощи  солдатам на поле боя, Сева был сильно контужен и ранен в плечо, поэтому сам провёл последние недели перед отпуском в госпитале. Рана вроде бы затянулась, но по пути назад, на одной из станций он решил помочь бабушке затащить тяжёлый багаж в поезд, из-за этого и открылось небольшое кровотечение. Поэтому накануне вечером, по приезде в Предкино , он сразу обратился к родственнице в медпункт, которая помогла ему: перевязала рану, сделала укол и дала обезболивающее. Сева не хотел, чтобы дети огорчились в момент их встречи, он всё расскажет им позже.
- Ну, что вы тут без меня натворили?  Почему Жорик у станции бегал один, пока меня не увидел? Почему ты устроил такой переполох и заставил всех переживать? - негромко, но твёрдо спросил отец.
-Я знал, что ты приедешь, знал, поэтому мы с Жориком пошли тебя встречать,- отчитался Тёма.
Дальше Тёма всё понял без слов. Отец посмотрел на него тем самым красноречивым пронзающим насквозь взглядом, от которого не убежать -он воспитывал лучше всяких увещеваний . И Тёма дал себе слово больше не расстраивать отца, деда и всех родных.
Сева с  трудом скинул с себя куртку цвета хаки и молча достал из  рюкзака несколько новогодних детских подарков и протянул их Луше, Тёме и сияющему от мысли ,что его простили, Витьке.
Жорик радостно крутился вокруг любимого хозяина, пока остальные взрослые снова накрывали на стол.
- Откуда это, папа? - спросил, разглядывая содержимое коробки Тёма.
- От зайчика, - ответил неожиданно отец.
Мальчик понимающе улыбнулся, он знал, что это за зайчик. Его зайчик.