Я у обочины вселенной...

Я у обочины вселенной на двадцать пятом этаже.
А подо мною ночь, одета, хоть и не лето, в неглиже.
Рукой вылавливаю звезды из лужи мутной по одной,
Что б завтра их развесить в небе созвездьем гончих псов. Их рой

Рассеет мрак… ночные страхи, и очертанья тишины
Вдруг прорисует как-то сразу… увижу ночь со стороны.
Извивы улиц опустевших, домов притихших стройный ряд…
Тонуло в мраке это прежде, был город до предела сжат.

Теперь же в свете звезд полночных, он предо мной во всей красе.
Шумит едва, пчелиным гулом машин скопленье на шоссе.
И засыпает вьюга снегом бульвар, распластанный в ногах.
Еще вчера бульвара метры от взгляда прятались впотьмах.

А нынче он, как на ладони, такой же точно, как и днем,
С него лишь ластиком как будто всех кто-то стер одним штрихом.
Он всеми брошен, одинокий, и на ветру совсем продрог.
Взгляд на него рождает мысли, что ночь - есть жизни эпилог.

Я где-то в центре мирозданья на двадцать пятом этаже.
А подо мною жизнь распята, все повидавшая уже.
И я с ней вместе на распутье. Какая уж по счету ночь?
Увы, я так же одинока, и так же ветрена точь-в-точь.