Утром с окон сходит пелена

Дом проковырял неспешно глазки: еле-еле сходит пелена. 
Лишь бы новый день был малость ласков, чтоб едва звенела тишина.
Воробей вспорхнёт с продрогшей ветки — снежный ком обвалится в сугроб,
просвистит в ознобе песню ветер — взбудоражит гиканья игрой.
Дом их не пугается — беситесь! Да кому же надо? Всюду тишь.
Он стоит один — слухач и зритель; ну и вправду — разве полетишь?

Непогодой в осень долго мучим и в жару, когда несносен зной.
Староват? Легко сказать — дремучий. Но зато ему легко весной!
А зимой — покой кругом и нега… Словно плохо видит в пелене
мягко опадающего снега — день без пауз кажется длинней.

Ночь зимою — мрачное веселье: не овец считать же в темноте.
Утро день раскрутит каруселью — исподволь застелется метель…
Будто заслан этот посвист вражий — пробирает до костей — ого!
Он бы рад пристроиться в овражек: хоть в сугробе счастье — не огонь.
Но противоядие от ветра. А пурга раздует сей редут.
Крыша — дрянь, не шапочка из фетра. Эти злыдни всё одно — найдут.

А январь давно на злость исходит, да под эту дудку что плясать?
Всё одно, конец не долог, вроде. Дом февральи помнит голоса.
Времечко внимать поре затишья. Потянулся — косточки размять.
Старый и больной, чего ты ищешь? В том углу — мышиная возня.
А и ладно, не мешают — пусть их! Не театр ведь — паузу держать.
Правда, под сугробом — юный кустик. И пожрут все корни, точно ржа.

Брёвна — не соболья душегрейка. Древоточец  в зиму не пропал.
Толь на крыше —  явно, тюбетейка. Да вокруг него — одна тропа.   
Снег в приюте выцветшим карнизом: крыша хоть не едет, сам шуршит.
И позёмка мягко ходит низом. С дома-то какие барыши?
               
 3о.о1.2о26  о2:16

Оттолкнулась отсюда по своим ассоциациям:

…А началом явился испуг
От нечаянно хрустнувшей ветки…
И дремучий немыслимы звук
Шевельнулся тогда в человеке…

Человек начинал говорить!..
И, не в силах бороться с искусом,
Обнаружил великую прыть
В овладении этим искусством.
 
Он придумывал тысячи тем,
Упиваясь минутным реваншем.
Говори-и-ть! — А о чем и зачем –
Человеку казалось не важным.

Он смолкал по ночам, но и тут –
Что ни утро — в поту просыпаясь,
Он пугался безмолвных минут
И ничем не заполненных пауз.

Л. Филатов