В списке оставленных следов

Ты входишь —
и тишина тут не для красоты,
а как работа:
держит стены, столы и плечи.
Пахнет клеем, пылью старой зачитанной бумаги.
И воздух — тёплый,
как ладонь на лбу в жаркой болезни.

Снимаешь том —
тяжёлый, с тёплым теснённым боком,
словно его минуту назад держали.
Корешок шершав —
и пальцы, как в рукава свитера,
входят в книгу.
Встанешь — и снова взяли б.

Штамп в каталожной карточке —
и дата встала, как след на снегу.
Карточка шурк — в карман,
и сразу живое.
Сел. Стул скрипнул.
Кашлянули вдалеке — и кругом
шур-шур-шур-шур…
страницы шуршат, как по крыше листвою.

В кармане — листок помятый.
Фамилии. Годы. Ряд.
Ты смотришь —
и вроде бумага простая —
а чувствуешь: люди держали её в руках —
и каждый по-своему,
кто бережно, кто наспех,
кто так, что оставил дыханье.

И ты — следующий.
В списке оставленных следов — в книжном храме.
Как в доме:
после тех, кто хранил и молчал,
кто ставил свечу —
не напоказ, не для счёта,
а чтобы в темноте
хоть что-то да стало тише.
Ты книгу закроешь —
мир тебя не зовёт.
Но пальцы пахнут старой бумагой и пылью.
И твоя строка
в этом ряду —
теперь тоже с ними живёт.