Если ты уйдёшь

Когда душа, как птица, рвётся ввысь,
И сердце бьётся, всё дрожит во мне,
Я знаю: ты со мной, моя ты жизнь,
И в этом счастье, и люблю сильней.

Но если вдруг твой взгляд изменит свет,
И холод ляжет на твои уста,
Тогда во мне проснётся мой ответ,
И болью станет вся моя мечта.

Не страшен мне ни гром, ни бурный шторм,
Ни мрак ночей, ни зной палящих дней,
Но если ты уйдёшь, оставив дом,
То станет смерть милее мне, поверь.

Я не боюсь обид, ни злых угроз,
И волен я от пут и от цепей,
Но лишь в душе твоей — не жду я слёз,
И вижу свет — он учит быть сильней.

А если вдруг твой путь свернёт в туман,
И след твой скроет от меня зима,
Тогда мой мир мне станет, как обман,
Накроет скорбь, и не придёт весна.

Я верю: ты — мой вечный, ясный зов,
Мой светлый путь и вечный мой удел,
Но страх живёт средь этих нежных слов:
Что ты не та, кого душой хотел.

И пусть судьба сплетает нить с мечтой,
С твоей судьбой, где мы едины вновь.
Я знаю, что в тебе найду покой,
Иль вечный приз, что мне даёт любовь.

Так пусть же будет так, как быть должно,
И пусть любовь нам верный путь даёт,
Ведь без тебя мне всё равно темно,
И без тебя душа моя не ждёт.

Это стихотворение — не страстный крик влюблённого, а глубокое исследование хрупкого равновесия между экстатическим подъёмом и экзистенциальным падением. В строках «Если ты уйдёшь…» перед нами раскрывается духовная карта, где возлюбленная предстаёт не просто человеком, а центром, вокруг которого вращается весь мир смысла. «Ты» здесь — это и сама жизнь, и зов, и светлый путь. Её уход означает не утрату отношений, а крах самой реальности, где даже смерть кажется предпочтительнее пустоты. Это история о тотальной зависимости, которая не унижает, а возвышает, потому что её объект — сама суть бытия.

Комментарий к строфам

Строфа 1
Когда душа, как птица, рвётся ввысь, / И сердце бьётся, всё дрожит во мне, / Я знаю: ты со мной, моя ты жизнь, / И в этом счастье, и люблю сильней.

Я начинаю с состояния воодушевления, почти экстатического. Душа моя, как птица, рвётся ввысь, к духовному полёту. Всё моё существо трепещет: сердце бьётся быстрее, всё дрожит. В этот миг высшего напряжения я не одинок. «Я знаю: ты со мной». Это не вывод, а непосредственное, неоспоримое чувство. Затем приходит фундаментальное осознание: «ты — моя жизнь». Ты не просто часть моей жизни, ты её суть. Из этого рождается двойное следствие: «это счастье» (объективное ощущение блаженства) и «любовь становится сильнее» (усиливающаяся субъективная страсть). Любовь растёт от самого факта твоего присутствия.

Суфийско-философский смысл: Душа-птица — это дух, стремящийся к своему Источнику, Богу. Дрожь и биение сердца указывают на духовный восторг и пробуждение. Ощущение «ты со мной» — это непосредственное переживание божественного присутствия. Понимание «ты — моя жизнь» приходит с осознанием, что Бог или Его проявление в виде Возлюбленного — это истинная жизнь души, её суть. Счастье и усиление любви естественно возникают из этого осознания и соединения.

Строфа 2
Но если вдруг твой взгляд изменит свет, / И холод ляжет на твои уста, / Тогда во мне проснётся мой ответ, / И болью станет вся моя мечта.

Вслед за высотой всегда появляется тень возможности. «Но если вдруг…» — это не ревность, а ясный образ катастрофы. Она начинается с малого: «твой взгляд изменит свет». Взгляд — это окно души, его свет — знак внутреннего присутствия. Изменение света означает сдвиг в самом существе. Затем приходит физическое проявление: «холод ляжет на твои уста». Уста — это орган речи, тепла, поцелуя. Холод на них — это окаменение, прекращение общения, смерть чувства. Мой «ответ» на это не будет внешним действием; он «проснётся во мне». Это внутренняя реакция всего существа. Её суть: «И болью станет вся моя мечта». Всё, что связано с тобой, всё устремление, превратится в сплошной нерв страдания.

Суфийско-философский смысл: Изменение взгляда — утрата божественного света или отдаление Возлюбленного (Бога), что воспринимается как сокрытие. Холод на устах означает прекращение божественного откровения, внутреннего руководства или милости. Душа неизбежно реагирует на это сокрытие через мучительную тоску. Мечта превращается в боль, когда духовная цель и устремление, лишённые ощущения божественного присутствия, становятся источником страдания, а не радости.

Строфа 3
Не страшен мне ни гром, ни бурный шторм, / Ни мрак ночей, ни зной палящих дней, / Но если ты уйдёшь, оставив дом, / То станет смерть милее мне, поверь.

Я не боюсь ни природных катаклизмов, ни жизненных трудностей. «Гром», «шторм», «мрак» и «зной» — это символы испытаний, потерь и трудностей. Они не пугают меня. Но есть одна ситуация, которая меняет всё: «если ты уйдёшь, оставив дом». Уход здесь — не просто физическое отсутствие. Это уход из «дома». Дом для меня — это не просто жильё, а внутреннее пространство, которое я наполнил смыслом. Твой уход означает не потерю крыши над головой, а утрату самого понятия «дом». И тогда ценности меняются на противоположные: «смерть становится милее». Смерть воспринимается не как конец, а как желанное освобождение от невыносимой реальности без меня.

Суфийско-философский смысл: Бесстрашие перед стихиями — это духовная стойкость и вера в Бога. Внешние испытания не могут поколебать веру человека. Уход из дома — это полное уединение от Бога. Душа чувствует себя изгнанной из божественного присутствия, которое раньше было её пристанищем. Предпочтение смерти — это крайняя духовная мука. Физическая смерть кажется избавлением от боли разлуки с Богом. Это отражает слова суфиев: «Смерть — это мост, соединяющий друзей».

Строфа 4
Я не боюсь обид, ни злых угроз, / И волен я от пут и от цепей, / Но лишь в душе твоей — не жду я слёз, / И вижу свет — он учит быть сильней.

Я продолжаю говорить о вещах, перед которыми я свободен. «Обиды» и «угрозы» — это поступки других людей. «Путы» и «цепи» — это социальные, психологические или духовные ограничения. Я от них освободился. Но есть одна область, где я особенно уязвим и осторожен: «лишь в душе твоей». Моё счастье зависит от состояния твоей души. Я не хочу видеть тебя несчастной, но, возможно, боюсь твоих слёз, которые могут быть знаком твоего разочарования во мне. В твоей душе я «вижу свет». Этот свет — не просто символ; он вдохновляет меня: «он учит быть сильней». Свет твоей души — мой учитель силы. Моя сила рождается не от борьбы с миром, а от созерцания этого внутреннего света в тебе.

Суфийско-философский смысл: Свобода от обид, угроз и оков — это духовная независимость от мира и людей, освобождение от рабства страстей и страхов. Зависимость от состояния души другого человека означает признание того, что духовное состояние любимой, Бога или наставника напрямую влияет на искателя. Нежелание видеть слёзы — это мольба о том, чтобы Всевышний не гневался и не отворачивался. Свет в душе другого как источник силы — это божественный свет (нур) в сердце святого или пророка. Созерцая его, укрепляется вера и появляются силы для духовной борьбы.

Строфа 5
А если вдруг твой путь свернёт в туман, / И след твой скроет от меня зима, / Тогда мой мир мне станет, как обман, / Накроет скорбь, и не придёт весна.

Я представляю себе иной способ ухода — не активный, а пассивный, через исчезновение. Ты не уходишь сознательно, но твоя траектория теряется в тумане. Снег забвения скроет все следы твоего присутствия. Время и безразличие засыплют их. Реакция на это будет тотальной. Весь мир, в котором я жил, рухнет, обнажая свою иллюзорность. Будущее исчезнет: «Накроет скорбь, и не придёт весна». Скорбь станет постоянным состоянием, а не временным чувством. Весна, символ возрождения и надежды, больше не вернётся. Время застынет в бесконечной зиме.

Суфийско-философский смысл: Когда путь теряется в тумане, кажется, что божественное руководство стало неясным. Это период, когда духовный путь становится неопределённым. Зимой, когда всё скрыто под снегом, душа может почувствовать себя сухой и бесчувственной. В это время не остаётся видимых следов божественной милости. Когда мир кажется обманчивым, человек начинает понимать, что всё в этом мире иллюзорно. Мир перестаёт отражать божественную истину. Бесконечная скорбь и отсутствие тепла весны могут привести к состоянию духовной безнадёжности и отчаяния. В такие моменты душа не видит выхода и теряет надежду на облегчение.

Строфа 6
Я верю: ты — мой вечный, ясный зов, / Мой светлый путь и вечный мой удел, / Но страх живёт средь этих нежных слов: / Что ты не та, кого душой хотел.

Здесь происходит сложное движение мысли. Начинается с декларации веры: «Я верю». Вера определяет тебя трояко: «Мой вечный, ясный зов» — то, что тебя призывает. «Мой светлый путь» — то, по чему ты идёшь. «Вечный мой удел» — твоя судьба, твоё предназначение. Ты одновременно и причина, и метод, и цель. Но среди этих нежных слов пробивается страх. Не страх, что ты уйдёшь, а глубокая экзистенциальная тревога: «Что ты не та, кем я хотел бы тебя видеть». Страх, что моё восприятие тебя, моя вера — это лишь проекция, что настоящая ты не соответствует образу, созданному моей душой. Это страх перед возможностью, что сама основа моего бытия — всего лишь иллюзия.

Суфийско-философский смысл: Вера в Возлюбленного — это зов, путь и предназначение. Она признает Бога как Призывающего, Путеводителя и конечную Судьбу. Сомнение в подлинности духовного опыта, страх самообмана и идолопоклонства возникают, когда душа поклоняется своему образу, а не Божественной Реальности. Этот страх связан с несоответствием между субъективным переживанием и объективной Истиной.

Строфа 7
И пусть судьба сплетает нить с мечтой, / С твоей судьбой, где мы едины вновь. / Я знаю, что в тебе найду покой, / Иль вечный приз, что мне даёт любовь.

Я ищу утешение в метафизике. Судьба сплетает мои мечты с реальностью. Это соединение происходит в особом пространстве: «С судьбой, где мы едины вновь». Существует уровень реальности, где наше единство предопределено и нерушимо. Это знание дает уверенность: «Я знаю, что в тебе найду покой». Ты — конечная точка, где я нахожу умиротворение или, если не покой, то «вечное вознаграждение, что мне дает любовь». Любовь здесь — дарительница награды. Этот приз может быть и страданием, и блаженством, но он вечен, то есть абсолютная, непреходящая реальность.

Суфийско-философский смысл: Судьба и мечта переплетаются в вере в божественное предопределение, которое гармонирует с духовными стремлениями души. Единство судеб — это изначальное единение душ в Боге и их совместное возвращение к Нему. Конечная цель души — обрести покой в Боге. Вечный приз любви — это либо вечное блаженство в раю, награда за любовь к Богу, либо сама вечная реальность божественной любви, которая сама по себе является высшим даром, даже если включает в себя страдания и томление.

Строфа 8
Так пусть же будет так, как быть должно, / И пусть любовь нам верный путь даёт, / Ведь без тебя мне всё равно темно, / И без тебя душа моя не ждёт.

Финальная строфа передает одновременно смирение, мольбу и признание абсолютной зависимости. «Пусть будет так, как должно» — я сдаюсь перед судьбой, принимая волю высших сил. Но в этом смирении звучит просьба: «Пусть любовь укажет верный путь». Я прошу, чтобы любовь, а не разум или воля, стала нашим проводником. Затем следует простое и окончательное объяснение важности происходящего: «Без тебя мне всё равно темно». Здесь темнота символизирует не просто отсутствие света, а утрату зрения, способности видеть. «И без тебя душа моя не ждёт» — без тебя она теряет свою сущность, способность к ожиданию и устремлённости, погружаясь в духовную апатию.

Суфийско-философский смысл: Принятие «как должно быть» — высшая степень смирения и покорности божественной воле. Любовь как путеводитель — признание, что только божественная любовь служит истинным проводником на пути к Богу. Тьма без Тебя — полное духовное неведение и слепота в отсутствие божественного света. Душа, которая не ждёт, — мёртвая душа, утратившая стремление к Богу, что равносильно духовной гибели.

Заключение

«Если ты уйдёшь» — это глубокое размышление о любви как основе бытия. От восторженного полёта души, знающей о присутствии Возлюбленной, которая сама и есть жизнь, — к ледяному осознанию, что изменение света в её взгляде может превратить мечту в боль. Бесстрашный перед бурями и цепями мира, я оказываюсь беззащитным перед её уходом, который делает смерть желанной. Её свет учит меня силе, но её исчезновение в тумане превращает мир в обман. Даже вера в неё, как в вечный зов, отравлена страхом, что она не та, кого желала душа. В итоге остаётся лишь смирение перед судьбой и мольба о том, чтобы любовь указала путь, ибо без неё — тьма, и душа теряет способность ждать. Это стихотворение о том, как любовь становится мерилом всех вещей: света и тьмы, жизни и смерти, смысла и пустоты.

Мудрый совет

Если твоя душа стремится ввысь от счастья, что Она рядом, наслаждайся этим мгновением, но не забывай о тени страха. Ведь свет, который учит тебя силе, может внезапно измениться. Но даже если холод коснётся твоих губ, а следы скроет зима, помни, что боль твоей мечты — это последнее доказательство её реальности. И в самой густой тьме твоя душа найдёт, что ей ожидать.